Книга Имя моё - любовь, страница 68 – Марьяна Брай

— Пришлось первую ночь спрятаться. Заметила, что за мной идут двое, когда вышла от ростовщика. На рынке их заметила. А утром рано пришла на рынок и пристала к крестьянке с сыновьями. И вот только когда они засобирались домой, выехала с ними из города. Пришлось отдать оставшиеся деньги, но точно убедилась, что за мной никто не идет, — выдохнув, ответила Нита.

Кроме веревки, на другом конце которой была коза, я заметила другую веревку. Нита увидела мой взгляд и потянула за нее.

Из травы показался мешок. Один она несла на плече, а второй волокла!

— Тут шерсть, как ты просила. А тут, — она наконец скинула с плеча достаточно тяжелый мешок, — тут мука и масло, а еще семена.

— Нита, как же ты это все дотащила? — ахнув, отпрянула я.

— Оттого и долго, Либи. Устала очень и есть хочу. Крошки во рту не было.

Я взвалила мешок к себе на плечо, взяла веревку, на конце которой тащился мешок с шерстью, и пошла первой. Я торопилась и потому, что двери были открыты, и чтобы накормитьскорее подругу.

Коза! У нас теперь есть коза! Радости не было предела. Она давала мне столько силы, что я почти бежала домой. Когда Нита вошла, я уже вытаскивала из мешка продукты, принесенные подругой.

— Что бы мы делали без тебя, Нита, — я не могла перестать радоваться. И пока ворошила угли, подкармливая их тонко наколотыми щепами, и пока заваривала в котелке неизвестную мне крупу.

— Я подоила ее. Добавь в кашу. Нам надо хорошенько поесть, — она подала мне миску, в которой плескалось литра два, не меньше молока!

— Вот это да. Когда ты успела? Я думала, ты еле идешь! — удивилась я.

— Я переживала за Лиззи. За вас, конечно, тоже, но моя дочка… — Нита взяла спящую девочку и прижала к себе. Та заворочалась, и молодая мама, не распеленав, приложила дочурку к груди: — Вот ешь. Так и проспишь, может всю ночь, а я пока отдохну, — приговаривала Нита, присев на лавку.

— Не засыпай, я тебя сейчас покормлю, — я вылила закипающую воду из крупы и влила туда молоко.

— Там есть топленое масло. Положи в кашу. Поедим сегодня хорошенько, — улыбаясь и борясь со сном, ответила подруга.

Мы поели, накормили детей. Я уложила их с Нитой и пошла разбираться с козой. Пристрой у сеней, видимо, и был предназначен для мелкой скотинки. Коза уже была там и меланхолично жевала остатки травы прямо лежа.

— Сейчас я нарву тебе еще. У нас тут этого добра, — я говорила с козой, как с человеком. — Только ешь, пожалуйста, хорошенько. У нас на тебя планы, милая. Там дети, да и мы с твоей хозяйкой, считай, голодаем.

Я добавила козе воду, проверила запоры на двери и улеглась спать.

Проснулась утром от болтовни. Нита во всю уже хозяйничала: распеленала детей, кормила одного и в это время заваривала кашу.

— О! Проснулась? Намаялась ты тут с ними пуще моего! А то ж! Я-то только тяжелое несла, а ты с голодными да недовольными управлялась, да еще и боялась за меня, вот и устала, — тепло сказала она, с улыбкой, заметив мое извиняющееся выражение на лице. — Иди, корми свою пару. У меня уже молока не хватит. Пока не орут, но вот-вот…

— Спасибо тебе, Нита. А я ведь там, в замке… думала, ты слабая. Даже не верила, что у тебя получится сбежать. Боялась за вас, оттого и откладывала постоянно, — честно призналась я.

Я посеяла семена, принесенные подругой. Что там должно быловырасти, я даже не представляла. Они были в разных холщовых мешочках. И я так их и посадила: отдельными грядками.