Книга Имя моё - любовь, страница 118 – Марьяна Брай

Засыпала я с мыслью о том, что еслиэта парочка снова решит насолить мне, я просто сделаю так, что Севия исчезнет из замка. Проведенный день в замке дал мне понять, что такая работа мне по душе. Детские глаза, ждущие сказок, или ручки, тянущиеся к тебе — самое доброе и самое главное в моей жизни.

Детей с собой в замок я взяла только на третий день своей новой работы. Потому что соскучилась: уходила затемно, возвращалась к вечеру, когда их уже ужином кормить да спать укладывать.

Марта и Нита мало занимались с детьми, видимо, накладывалась привычка дать только крышу и еду. Они все время пряли и вязали, почуяв выгоду. Дети играли рядом с ними. Сказками их баловала только я. Но на подруг своих обиды не держала, потому что кормить всю нашу ораву тоже нужно было кому-то.

В замке же я почувствовала поддержку. Мои верные Торри и Луиза, молодые и жадные до новых знаний и умений, схватывали мои идеи просто на лету и тут же торопились воплощать их в жизнь.

— Покажите остальным детям, что вы умеете, братцы, — подбодрила я свою бравую команду и отпустила к остальным.

Отличались они знатно, будто на выгул к колхозным телятам выпустили домашних: сытых, дебелых, крепко стоящих на ногах. Полюбовавшись и дав девушкам указания, я заторопилась туда, где меня совсем видеть не хотели — к сестрам, обучающим девочек кружеву.

Двери передо мной теперь открывались сразу. Нахальства во мне было достаточно, но переигрывать я не планировала: это только оттолкнет от меня людей. А мне нужны здесь не враги, а друзья.

Сестры, как и в прошлый раз, все были на месте. Этот зал для кружевниц будто законсервировал и их, и девочек, которых они обучали. Я плохо знала замок, ведь доступны мне были только комнаты с младенцами, выгул возле конюшен и кухня. И этот зал был самым грустным местом. Он походил на склеп, в котором детей закрыли на всю жизнь, отняв все радости.

— Доброго денечка, барышни, — громко заявила я от входа, и десятки глаз поднялись на меня.

Я осмотрелась в поисках той самой стервозной. Напрягла мозг и вспомнила ее имя:

— Генриетта, голубушка, покажись мне, сестра, — с нарочитым уважением и даже певуче произнесла я.

— Она приболела, девонька, а пока я за нее, — я обернулась на тихий голосок и встретилась глазами с той самой Сюзанной, старушкой с белыми ресницами и бровями. Так и не поняла я в прошлый раз: седыми они были или женщина всегда была альбиносом.

— Ну и хорошо, ну и правильно. Лечиться и отдыхать тоже надо, иначе кодекс нарушите. А мы с вами сейчас пойдем на улицу, к конюшням, где детки, — я указала рукой в сторонудвери, и девочки замерли.

— Лорд приказал слушать Либи во всем, — голос Алифа за моей спиной моментально исправил ситуацию.

— Идемте, девочки. Оставьте работу на месте, — скомандовала Сюзанна. Несмотря на свой возраст, она вполне себе активно зашагала в направлении темного коридора.

Мы с Алифом шли за ними. Пока он что-то рассказывал о новых игрушках, я наблюдала, как осторожно девочки оглядываются на его голос, но, заметив мой взгляд, пугаются и моментально отворачиваются.

— Думаю, среди вот этих девчонок и есть твоя невеста, Алиф, — прошептала я своему другу.

— Ты что, Либи! — он ударил меня по руке. — Они же станут монахинями!

— Я этого не допущу. По крайней мере, те, кто точно этого не хочет, постриг не примут. Людей и так мало, а они хотят такой генофонд по подвалам закрыть? Нет уж!