Книга Новая надежда, страница 2 – Александра Плен

Я кивнула, сдернула с вешалки форму и пошла переодеваться. Анастасия Трушина — моя лучшая подруга. Мы единственные, кто здесь оказался из химического факультета МГУ, единственные, кого отобрали из сотен студентов. Остальным не повезло, или повезло, с какой стороны посмотреть.

В одно мгновение из умниц, красавиц, надежды и опоры университета, обласканных почестями, похвалами, десятками грамот и медалей на международных конкурсах и олимпиадах, мы превратились в кухарок, поломоек, фермеров.

В бункере нет никого старше двадцати двух, из обслуги, само собой, безбилетников. Среди мажоров, как мы их называем, можно встретить и шестидесяти, и семидесяти летних. Всем хочется жить, даже старичкам. Я слышала, что у одного из спонсоров вообще рак третьей стадии, но он купил билет, чтобы протянуть свое существование еще на пару лет. А мог бы отдать билет одному из многочисленных внуков. Но у миллиардеров эгоизм — основная черта характера, самопожертвование им не свойственно.

Нас же выбирали как племенной скот — последний курс престижного вуза, высокий IQ, продуктивное, скорее полезное в будущем образование, крепкое здоровье… только в зубы не заглядывали, хотя, может, и заглянули — полные медицинские карты у них были.

— Двойную запеканку со сметаной, чашку кофе и круассан. И побыстрее, девушка. — Знакомый голос прозвучалкак всегда высокомерно и нагло, словно я официантка на побегушках, а он властитель мира. Я подняла голову — на меня через прилавок смотрел Максим Северинов.

Специально обошел Настю, Катю, стоящих ближе к входу. Месяц работаю на раздаче, и месяц этот мажорчик берет еду только у меня. Я положила два кусочка запеканки, обильно полила сметаной и поставила тарелку на его поднос. Потянулась за круассаном.

— Сметану отдельно, — парень брезгливо взял блюдо и швырнул на прилавок. Тарелка чуть не съехала на разложенные внизу контейнеры с едой, я успела перехватить ее в последний момент. Справа в мою сторону прилетел сочувственный взгляд от Насти.

Это было уже не первый и даже не второй каприз мажорчика. За месяц их набралось достаточно. То яичница суховата — можно подумать, я ее жарила, то суп слишком горячий — трудно подождать пять минут, пока остынет, то салат несоленый — а солонки на столах зачем стоят?

Я молча взяла еще одну тарелку, положила два куска запеканки, зачерпнула половником сметану, наполнила ею розетку для повидла, поставила рядом. Кофеварка как раз закончила варить кофе.

— Можешь же, если захочешь, — соизволил произнести Максим, забирая поднос.

Подошедший со спины Иван хлопнул дружбана по плечу:

— Учишь прислугу? — оскалился он, — молодец. Пусть знают, на кого они будут работать в будущем.

Две девушки с силиконовыми бюстами и гладкими, словно кукольными лицами, идущие мимо с уже полными подносами, манерно захихикали.

— Ах, да, — Максим повернулся, — я хотел капучино, а не эспрессо.

С мерзкой ухмылочкой он протянул чашку. На моем лице не отразилось ни грамма эмоций. Молча взяла чашку, стараясь не касаться пальцами его пальцев, отставила в сторону. Сама потом выпью. Включила нужную программу на кофеварке.

Весь прошлый месяц он пил эспрессо. Помню, даже ругался по этому поводу, что я сделала не двойной, какой он пьет постоянно, а одинарный. Раньше я огрызалась, что не обладаю телепатией, и у него есть язык, чтобы озвучить заранее, как делают все нормальные люди. Потом поняла, что бесполезно. Он как капризная кинодива каждый раз меняет предпочтения, и я мозг сломаю, пытаясь угадать, с какой ноги он сегодня встал.