Книга Тайна Одинокого бастиона, страница 15 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

— Я не понимаю тебя, Феликс Игоревич, — призналась она. — Много чего слышала о тебе, но вот сейчас… — она развела руки пожала плечами. — Всё что я знала оказалось неправдой и…

— Если ты насчёт грубости, то… — начал я с ноткой безразличия и скривил губы для усиления этого эффекта, всего лишь на мгновенье.

— То, что? — из её уст раздалось предсказуемое уточнение.

— Она ещё впереди, — ответил я как можно небрежнее. — Налей-ка нам по рюмочке лёгкого, — я указал на игристое, сам не рассчитывая принимать пойло внутрь, тем более из её рук.

Графиня исполнила просьбу и подала мне изящный фужер.

Я поднял его и сделал вид, что начал пить, но моментально вылил содержимое в графин, когда дама занялась своей порцией алкоголя.

Бу-мм!

Что-то ударило в стенку…

— Они не убьют его? — забеспокоилась Полина о Резнике.

— Могут, — отмахнулся я. — Так вот, моя дорогая, — я вернул разговор в нужное русло. — Помолвка останется, как и соглашения будут. И производства мы с вами наладим, но!

— Что?

— Но только после подписания бумаг, которые составит наш с тобой общий поверенный, Татищев Николай Фёдорович, — обозначил я ход дальнейших дел. — Это не обсуждается, — предупредил я её сопротивление, показав ещё один камень записи с компроматом на графиню. — Это не единственные копии, — пояснил я, уберегая собеседницу от необдуманных действий.

— И там в тех документах, наверняка, львиная доля дохода будет твоя? — ухмыльнулась Полина и осушила свой фужер.

— Нет, наоборот, — ошарашил я её кротким ответом и помог наполнить фужер. — Треть идёт твоей семье, треть мне, а ещё одна треть… — я ухмыльнулся. — Полина, ты так коротка на память? Может сама договоришь, куда треть пойдёт?

Девушка задумалась, неосознанно попивая рубиновый напиток. Дурой я её не считаю, и смотря на прекрасное создание, в том смысле, что снаружи прекрасное, я вполне ожидаю от Потёмкиной правильного ответа. Её лицо снова накрыла волна необъяснимых чувств. Она то удивлялась, то мотала головой, прогоняякакие-то мысли.

— Хочешь сказать, что если мы станем семьёй, — она начала медленно проговаривать каждое слово своего предложения.

— Смелее! — подбодрил я собеседницу.

— Треть пойдёт в семейный бюджет? — завершила она и уставилась на меня.

Девушка замерла в вопросительном облике, ожидая или согласия со своим выводом, или его опровержения.

— Ну… — я покачал ладонью в воздухе. — Типа того, с одним условием! — я вновь поменял выражение на звериное.

— И-и? — протянула графиня.

Я резко вскочил, сделал длинный шаг и оказался нависшим над девушкой.

— Ты унизила меня при друзьях и незнакомых людях, которые считают меня авторитетом и человеком слова, — прошипел я и вынул из ножен свою рунную шпагу. — Поворачивайся и платье задери! Про исподнее говорить?

Она открыла рот и замерла на мгновение, смотря мне в глаза и испытывая ужас.

— Наверстать бы нам то, что было уже сделано по твоему утверждению! — прорычал я и сам встряхнул её, разворачивая спиной к себе. — Сама не продолжишь — я сам завершу!

Я отошёл от неё и просто встал, убрав в ножны оружие.

Девушка всхлипнула и её руки потянулись к одежде. Не имея сил раздеться из-за трясучки, она просто исполнила то, что я и велел. Встала коленями на лежанку и медленно начала задирать своё платье. Тело её задрожало в немом рыдании, а я решил, что такого урока достаточно.