Книга Холод и тьма Порубежья, страница 91 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

– Двое? – поинтересовался кто-то из уважаемых представителей криминального мира.

– Двое, – подтвердил Барри. – Один из них и есть главный нашей карательной делегации, – добавил он, чем вновь нагнал жути.

Джентльмены зашептались, отчаянно жестикулируя. Проведя короткое совещание, они вновь выдвинули Свирида, в качестве уполномоченного в ведении переговоров.

– Тут слушок прошёл, весьма интереснай, – начал он, покосившись на револьверы в руках Сивого. – Маги каки-то, наверняка с вашим эшелоном прибывшие, от патруля уходили, – Свирид перешёл на уважительный тон. – Тёмные оные, так как вогнали в каменья мостовой тот патруль, а уж опосля и ещё кой-кого… Вы пройдите переходами нашими к госпоже Виолетте, – он указал на дверку, ведущую в подземелье. – Тама оные и вот от нас ещё благодарствие…

На столешнице появился увесистый саквояж, как раз рядом с упакованной в узел головой Мороза. Сивый и Барри вскинули брови.

– Это что?

– Дык, – смутился Свирид. – От нашего общества поклон за расправу с патрулём из окаянных. Вы уж им передайте, да и знак это, – продолжил переговорщик. – Знак вам, и штрафец некоторый, за наш недогляд по золотишку общественному, недоданному… – завершил он объяснения и сел на место, шумно выдохнув и изобразив пантомимой радость с чувствами выполненного долга.

– Ну… Коли общество настаивает, – Сивый убрал револьверы и взял голову с саквояжем. – Так, куда идти?

– Поворот налево, а тама и прямо, до кованной двери, – обрадовался ещё кто-то. – Стучать так вот, – он отбарабанил ритм по столешнице.

Ватажники вышли из кабинета, под всеобщими взглядами не маскируемого интереса и с легко читаемыми нотками страха. И лишь закрыв за собой дверь подземного перехода, оба товарища выдохнули.

– Сивый, а Сивый? – Барри осторожно тронул друга за плечо. – А откуда ты узнал про недоимки?

– Я и не знал, – Остапий удивил ответом здоровяка. – Мы с тобой, дружище, дык, вообще, чудом остались живы. Ты ж понял, что это наши головы счас в узлах должны находиться?

Барри не нашёл, что сказать другу и просто постучал в нужную дверь условным сигналом.

Тук-тук-тук!Тук!

– Вам кого? – поинтересовались у них милым голосом.

– Господина Феликса! – бодро ответил Остапий.

– Да! Нашего старшого! – поддержал его здоровяк.

Истинное осознание того, что трезвый ум вернулся в мою буйную головушку, пришло ко мне под мерное покачивание вагона.

– От же! Попал я, по-моему, и попал крепко! – прошептал я, заодно ощупывая себя на предмет повреждений.

Что-то я пропустил, и это «Что-то» очень весомое, так как в памяти сохранились лишь крохотные фрагменты из нескольких последних суток моей лихой жизни.

Не очень весёлые моменты, к слову. Какие-то головы, причём постоянно отрезанные. Кто-то усатый и… и даже Потёмкина!? Она-то откуда в памяти возникла, и в очень эпизодической памяти, к тому же и урезанной до невозможности!

– Чукча! Срочно ко мне! – призвал я фамильяра, сочтя это действие самым верным в сложившейся ситуации факта своей частичной амнезии.

– К-хем…Чегой-то, твойная сигналит, хозяина? – заговорил пройдоха, слегка покряхтывая простуженным голосом или как будто с отёкшим горлом. – Вот зачем твоя спозаранку жути нагоняет, да и спать мешает, аднака? – завершил он ответ встречным вопросом и с нотками недовольства.