Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 38 – Юлия Марлин

— Что со мной будет?

Он развернулся и с недоумением поднял бровь.

— Когда мы приедем в Стифополь, что вы сделаете? Убьете? Вы ведь за этим меня везете, да? Чтобы досадить уделату и братьям?

Она обхватила себя руками. Коса расплелась и волосы цвета темного золота, распавшиеся на плечах и груди, трепал холодный ветер.

— Вам ничего не угрожает. Не тревожьте душу пустыми страхами, София.Я даю слово, что в Стифополе вы будете в безопасности.

— Будиш и Николай тоже обещали мне свет, а сами столкнули в темноту.

Печально вздохнув, она сжала губы и, не глядя на Святослава, направилась в сторону лагеря. Той ночью они больше не разговаривали.

* * *

Святослав и Тис сменили Семеона и Добрыню, когда берег озера запеленал снежный туман, а небо подернулось шапками хмурых облаков. Ночь на вражеской территории прошла без происшествий и рано утром, свернув лагерь, лейдцы отправились в путь.

Часа два ехали вдоль Чистого, разгоняя холод жестким смехом и грубоватыми репликами. Потом нырнули в густые заросли, обильно сдобренные алыми пятнами рябиновых рощиц с алеющими гроздями, оставшимися с прошлой поры. Синицы, порхая с ветки на ветку, поклевывали подсохшие до хруста ягоды и заходились звонкими трелями.

Туман рассеялся, но отяжелевшее небо добавило веса темным облакам, наползшим рядками свинцовых мазков. Воздух, пропитанный ароматами пряных трав, стал влажный, тягучий и душный. Ветер переменился, задул с севера, и весеннее тепло сменилось зябкой прохладой.

Святослав ехал в голове колонны. Рядом держался воевода, впереди вышагивали кони юных герольдов.

— Чего смурной? — Добрыня, не привыкший к мрачной неразговорчивости ученика, удивился.

— Бессонница.

— Ну, да, — не поверил вояка, но с расспросами отстал.

Святослав не слукавил. После разговора с девчонкой он вернулся к костру, лег и попытался уснуть, и не смог. Промаявшись с полчаса, плюнул на сон, ушел к озеру, искупался, а через два часа заступил на дежурство.

А что княжна? С момента отъезда от Чистого ни разу не показалась на глаза. Лиза, к слову, провела куда более бурную ночь — стоны и охи служанки и Игната (доносившиеся из соседних кустов), не слышал только глухой. Теперь возница ехал — изрядно горд собой, и с радостью демонстрировал всем желающим шею, покрытую «пятнами» любви.

Постепенно дорога пошла под откос, а леса сменили луга, усыпанные нежно-голубыми колокольчиками и темно-синими васильками. Под перезвоны весенних цветов, Добрыня бросил взор на карту, казавшуюся не более, чем сплетением черных штрихов, пятен и пунктиров.

— Часов через восемь доберемся до Туры.

Тура небольшой городок, раскинувшийся меж столичной Ипати и приграничными селами, насчитывал неболее трёх тысяч душ. От Туры до границы Лейда по прямой лежало сто пятьдесят лиг, но торопиться к границе на ночь глядя вместе с княжной, которая была явно не в себе, Посланник не решился. К тому же он остро чувствовал скорую перемену погоды, и застрять с повозкой в угодьях разбойников средь разгулявшейся стихии, тем более желанием не горел.

— Заночуем в Туре.

— Стоит ли? — Пожал плечами воевода.

— Стоит, Добрыня. К вечеру нас застанет непогода.

— Да… ты прав, — согласился вояка.

Темное, набухшее небо грозило разразиться дождем в любую минуту.

Наконец, окно повозки распахнулось, и на улицу высунулась миловидная служанка. Она потянулась и, оглядев цветущие луга, заверещала с восторгом: