Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 30 – Юлия Марлин

Последние слова прозвучали откуда-то из далекого липкого марева. Девушка медленно сползла по стене и мир стремительно потух.

… Из холодного небытия послушницу вывели терпкие ароматы целебных трав. Кто-то усердно водил ими под носом, приговаривая:

— Давай, открой глаза. Ну, милая, открой.

София дернулась и закашляла от переизбытка горечи.

Придворный лекарь склонился к ее лицу, послушал ритмы сердца, дыхание и заключил:

— Она в порядке. Легкое потрясение.

— Отлично. — Будиш стоял у стены, и даже сквозь полузакрытые глаза она заметила, в какой злобе он горел. — Свободен.

Лекарь ушёл, а вслед за ним все остальные.

София перевернулась на бок и подтянула покрывало к лицу.

В глазах защипало. Она никогда не понимала, почему старший брат ее так люто ненавидит. Николай тоже не испытывал к ней теплых чувств, а Игорь хоть и оставался холоден, изредка все же проявлял нечто вроде братской заботы. Но Будиш… Будиш ненавидел ее с рождения и при каждой встрече брезгливо сплевывал, шипя вроде «убийца матери».

Она надеялась — со временем его гнев угаснет, сменится пониманием и прощением. Увы. Чем старше он становился, тем сильнееросла его ненависть. Разве она виновна, что мама умерла, давая ей жизнь? Разве хотела бы она не знать ни ее женской ласки, ни теплоты отца, ни любви старших братьев. Разве мечтала стать чужой в собственном доме, и быть сосланной в монастырь, как порченый хлам?

Лен подушки щекотал влажную щеку. Всюду ненужная и всюду чужая. Она, хоть и выросла при монастыре и мало разбиралась в политике и дипломатии, зато прекрасно знала, кто такие заложники перемирия. Настоятельница не раз заводила разговоры о несчастных княжеских детях, увезенных в далекие враждебные государства в качестве залога мира. Их судьбы становились разменной монетой, а жизни — предметом торга.

Особо ей запомнилась история княжича Михаила из Дома Бурого Медведя. Родителям пришлось передать сына в залог Дому Песчаного Ирбиса. Три года Михаил жил во владениях неприятеля, три года оба Дома соблюдали перемирие и тишину, заботясь о судьбе заложенного в Заклад ребенка. Одна нечаянная схватка на границе стоила мальчику жизни. В наказание Дом Песчаного Ирбиса умертвил княжеского сына и отослал на Родину его голову. Правитель Ирбисов был вправе распорядиться его жизнью по собственному усмотрению. Война, есть война.

София зарылась в подушку и накрыла голову покрывалом. Если братьям так не терпится свести с ней счеты, сделали бы это на земле ее предков. Заставлять ехать в лютую даль, чтобы принять смерть на плахе, это жестоко даже по отношению к врагу. Их воля убила в душе послушницы последний проблеск надежды.

Дверь в комнату бесшумно отворилась. Легкие шаги прошелестели к столу. О столешницу звякнул поднос.

— Тебе надо поесть, — сурово сказала Клара. — До Стифополя месяц пути. Ты не должна стать обузой Посланнику Верховного Правителя и его людям. Они и без того пошли на уступку. Узнав, что тебе нездоровиться, господин Святослав перенес отъезд ровно на сутки. Больше он тянуть не станет. Вставай и ешь.

София не пошевелилась, только тихо ответила:

— Не хочу.

— Ну, как знаешь, — махнула рукой Клара.

* * *

Близился вечер нового дня. В небе полыхал багровый закат, а сквозь распахнутое окно врывался чудный аромат яблонь и слив. Шум столичных улиц медленно затихал. Лязгали железные двери, схлопывались деревянные ставни, щелкали запираемые замки. Во внутреннем дворе сменился караул.