Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 124 – Юлия Марлин

Переоблачившись в мужской костюм, София поспешила к покоям лейдской княжны. В главной зале было пусто, и она решила проверить смежные комнаты. Из одной такой слышались девичьи голоса — беседовали Эбена и Алесса, и девушка направилась туда, но замедлила шаг, потому как придворные говорили о ней!

— И чего с ней так носятся? — Возмущалась Эбена, перебирая бусины.

— И не говори, — соглашалась Алесса, открывая дверцу шкафчика.

— Это так странно. Будь она дочерью Правителя Дома Водяного Бобра или на худой конец Дома Горного Оленя, я бы еще могла понять эту опеку. Но эта малахольная — уроженка уделата. К чему оказывать ей столько почестей и обращаться как к равной леэй? На нее же без слез не взглянешь. Бледная, тощая, невзрачная, а руки, Алесса, руки! Это руки не княжны, а чернорабочей крестьянки!

София невольно глянула на руки. Холеными и изнеженными придворным бездельем они не были, но и руками чернорабочей — тоже.

— А как эта чужачка говорит, — негодовала Эбена. — Двух слов связать не может. Глупая невежа! Мямлит и краснеет.

Послышался веселый смех.

— Как я сочувствую князю Святославу, — голос Эбены отдавал трепетом, — и намучился он с ней, пока вез сюда.

— Он тебе что-то сказал? — удивилась вторая.

— К чему слова? Всё очевидно. Князь слишком благороден, чтобы открыто это показать. Но я заметила, как он морщился, стоило кому-то упомянуть имя девки из Дома Огненного Орла.

— Наверно, ты права.

— Конечно, права. Не удивлюсь, еслиузнаю, что по возвращению с северных границ он велит избавить от нее Двор.

— Вот-вот! Ей самое место в Башне Узников, — поддакнула Алесса.

— Да услышит тебя Северос, подруга, — рассмеялась Эбена.

София медленно отступила.

Так вот, что значали эти странные взгляды господин Посланника: «омерзение», «отвращение», «неприязнь». Как она могла позволить себе мечтать о нем? Зачем подогревала огонек надежды, теплящийся в глубине израненного сердца?

Желание кататься улетучилось, и девушка вернулась к себе.

До вечера она была сама не своя, а на вопросы Мии и Лии коротко отвечала: «Плохое самочувствие». Ближе к сумеркам София решилась на одиночную прогулку. Вспомнила, что давно не навещала Милонега, которого Великий князь определил в одну из лучших военных Академий Города Тысячи Мостов и отправилась его навестить.

Несказанно счастливый мальчик в темно-серой униформе кадета встретил подругу с распростертыми объятиями. Потом увлек в сквер Академии, на скамью и завалил историями о науках, тренировках и учебных походах.

— Когда вырасту, буду нести службу на Крепостной Стене, как Олег, — делился ребёнок мечтами. И подумав, добавлял: — И обязательно стану командиром, как господин Святослав. У меня тоже будет свой отряд. Веришь, София?

Девушка обнимала его, как родного брата и шептала:

— Конечно, верю. Ты сильный. Все твои мечты обязательно сбудутся.

… На севере смеркается быстро (даже в теплое время года) и долгого разговора не получилось. Софии надлежало возвращаться во дворец и, простившись с Милонегом, она ушла. Двух молчаливых стражей, всюду ходивших за ней тенями (точно так же, как Словен и Тис во время поездки) княжна старалась не замечать. Как обычно, войдя в дворцовый коридор, минула множество залов и направилась к себе. В противоположном конце появилась большая процессия — то следовал Роман и его советники (некоторых София уже знала по именам).