Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 21 – Юлия Марлин

— На рассвете Роман объявит о свершенном обряде, и ты перейдешь под защиту нашего Дома. — Князь застегнул украшение, — но я хочу, чтобы частичка твоего родного Дома всегда была рядом с тобой.

Сквозь слезы София увидела, как подарок мужа сверкнул на груди холодным пламенем, как заиграли искорки в металлической красоте.

Как же сильно она заблуждалась на счет него, ожидая насилия.

Зваться северянином не значит быть кровожадным, но значит — быть отважным воином, живущим по чести и совести, не поддаваться ударам судьбы, быть строгим, но великодушным. Таковыми были северяне — потомки бога Североса и его сыновей, но откуда это было знать юной послушнице из срединного княжества?

Святослав вздохнул.

Не ждал от жены благодарности, но ее равнодушие причиняло необъяснимую боль.

Он поднял руку и, коснувшись ее спины, заскользил к лопатке — туда, где мерцало темное пятнышко «Жары», открытое глубоким вырезом платья. Княгиня не сдержала мученический стон и всхлипнула. Женское тело свело отвращением, плечи передернулись.

Святослав резко отнял руку от девушки:

— Я настолько противен тебе?

Всхлип Софии был ответом.

Князь шумно выдохнул и опустил голову, коснувшись ее макушки подбородком. В первый и последний раз он вдыхает медовый аромат бархатистой кожи, наслаждается терпкой сладостью шелковистых волос, утопает в тепле девичьего тела, ибо уже решил, что больше не придет к ней, не коснется и не побеспокоит.

Что бы сделал Алексис, окажись на его месте? Безусловно, принудил бы жену к постели и совершил насилие, как того требует обычай Дома. Но советник не любит эту хрупкую девушку так, как полюбил Святослав. Он не воспользовался положением супруга, хоть и страстно ее желает. Не такой ценой.

София дрожала, чувствуя возбуждениемужчины поясницей.

Не двигалась, боясь даже дышать.

Князь скрипнул зубами и, тяжело зарычав, сжал кулаки. Титаническим усилием переборол пламя страсти, в котором пылало тело, и плавилась истерзанная душа. Отстранился и произнёс:

— Не тревожьтесь, госпожа. Принуждать не в моих правилах. В Арге я дал слово, что позабочусь о вашей сохранности и прослежу, чтобы никто не украл ваше сердце. Я буду держать его и впредь. Должен напомнить, за вами остается право на развод. В случае, если в течение пяти лет у супругов не родится ребенок, один из них может потребовать расторжения брака. Заверяю, в этом праве не откажу. И еще, в ваших интересах держать при себе, что между нами не было близости, и я вас не касался. Спите спокойно. Здесь у вас нет врагов.

Его голос звучал серо и обыденно. Через несколько секунд дверь отворилась и захлопнулась. В покоях воцарилась тишина. В окна глядел тонкий месяц, звезды перемигивались изумрудами, пахло свежестью ночи.

София еще долго стояла, ухватившись за стол, и в неровном свете свечей дрожала от пережитого. Вот только думала не о благородном поступке мужа, а о малознакомом коменданте крепости, к которому страшно тянуло, и порой, как ей казалось — против ее желания.

Острые ветки кололи руки и спину, а под ногами хлюпала жижа.

После полуночи прошел дождь, ветер поменялся на северный, и тридцать эдирнцев и командир Грэм, просиживая в кустах боярышника, проклинали лето севера всеми известными им ругательствами. Дождевые тучи снесло на восток, и месяц прохаживал по небу в ворохе рваных облаков. С севера плыли клочья тумана. Ледяной воздух жег чужеродным холодом, а им даже костра не дозволяют развести — нельзя привлекать чужого внимания.