Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 20 – Юлия Марлин

— Да. Но храни это в тайне.

— Сохраню, — с надеждой кивнула Эбена.

Музыканты завели лейдскую народную, и песню подхватило множество голосов.

Святослав и София сидели во главе свадебного стола и принимали поздравления. Точнее, их принимал Святослав, потому что новоиспеченная супруга не двигалась и походила на одурманенную жертву кровавого обряда. Безразличная, равнодушная и отрешенная, она не притронулась ни к угощению, ни к напиткам.

Святослав сдержанно улыбался, разговаривал с кровниками и друзьями, но никомув голову не пришло, каких усилий это стоит молодому князю. Стискивая кубок с вином, он старался хранить невозмутимость и даже пытался изобразить радость, но душа корчилась в агонии.

София не шутила. Ее ненависть настоящая. Она никогда не примет мужа из Дома Серебряного Волка, никогда не полюбит и никогда не простит.

… Закат перетек в вечер, вечер обернулся прохладными летними сумерками.

Чем темнее становилось за окнами, тем сильнее Софию колотил озноб, а все мысли занимала брачная ночь. И хотя она знала: рано или поздно пир подойдет к концу, время прощаться с гостями — застигло ее врасплох, а крики гостей — пронзили сердце, как закаленная сталь врага.

Девушка неуверенно поднялась и вместе с мужем отправилась в покои.

Когда он взял ее за руку, в глазах потемнело.

София бы рухнула на мраморные плиты (так же, как в то ранее утро во внутреннем дворе Ипати, когда братья отсылали ее в далекий враждебный мир), но, как и в то утро, крепкая мужская рука подхватила в последний момент.

Святослав вынес жену из зала на руках под радостные крики родных.

Коридоры, лестницы, повороты…

Наконец, кованая дубовая дверь распахнулась. Муж внес жену в покои, залитые теплым светом свечей. Рыжие огоньки мерцали на столе, полках, тумбочках, и отражались в мраморе от пола россыпями солнечных искр. Окно было распахнуто. Ветер-полуночник трепал легкие занавеси. В саду шумели вишневые деревья, благоухали ночные фиалки, гладь искусственного пруда рассекала стая лебедей.

София была так напугана, что не сразу заметила знакомое убранство и лишь, когда Святослав усадил ее на кровать и быстро отошел, поняла — что оказалась в личныхпокоях. Мысль о первой близости с тем, кого ненавидишь больше жизни, заставила Софию рывком очутиться у стола, плеснуть в стакан воды и жадно выпить. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а рваное дыханье перемежалось с всхлипами.

Она вцепилась в край стола мертвой хваткой и зажмурилась, ожидая, что муж броситься на нее и начнет срывать подвенечное платье. Ненависть вывернула душу наизнанку, извратив представление о том, кто стоял сейчас позади.

Она забыла, что стала женой молодого командира, который ни разу не обидел ее, рисковал собой и отрядом, бросаясь ей на выручку и который утешал, чтоб развеять все страхи и заблуждения.

Забыла обо всем хорошем, что довелось пережить рядом с ним. Слезы катились по щекам. Зубы стучали. Если бы она могла просто взять и умереть в эту секунду, это был бы лучший дар небес.

— У меня для тебя подарок.

София вздрогнула.

Святослав приблизился и теперь стоял непростительно близко. Его дыхание опаляло открытую шею раскаленным огнем.

Через миг на ключицы княгини легла тонкая цепочка, отяжеленная узорным медальоном в виде головы орла из чистого серебра, сотканная столь же искусно и сложно, как медальон Святослава.