Книга Жених есть, совести - нет!, страница 89 – Анна Сергеевна Гаврилова, Яся Недотрога

Аргрос трогал везде, а я… Ну да, я отставала. Не такая смелая и решительная… Но мне ведь простят? Я отдавалась его касаниям и поцелуям, тоже трогала, одновременно расстёгивая ремень с непонятной застёжкой. Я получала какое-то особенное, пленительное удовольствие от его кожи, от этой выразительной мускулатуры, от излишне широких плеч.

А ещё от запаха и самого факта существования этого мужчины. Мне было настолько хорошо, что я совершенно забыла про подселённого духа, чудовищную ловушку, в которую мы угодили стараниями Аргроса, вообще про всё.

Когда Лекс приподнял, чтобы аккуратно стянуть с меня трусики, я не помнила уже ничего. Даже собственное имя стало каким-то далёким и зыбким. А в миг первого, очень осторожного проникновения, из горла вырвался протяжный крик.

По телу опять покатился огонь, следом холод, и волна невероятного удовольствия, которая усилилаи без того неудержимое желание.

— Я тебя обожаю, — прошептал Аргрос.

Нет. Это я обожаю тебя.

Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Повинуясь всё тем же инстинктам, я обхватила его бёдра ногами. Я ловила невероятные, абсолютно незнакомые ощущения, и мне нравилось. Здесь, наяву, мне нравилось гораздо больше, чем во сне.

В какой-то момент Лекс подтянул ближе, а его движения стали резче и быстрее. Появилось ощущение, что я сейчас умру, и это будет лучшая смерть. Удовольствие. Чистое! Яркое! В самой высокой концентрации!

Из моего горла вырвался очередной протяжный стон, а Лекс неожиданно зарычал.

Вместе с этим рычанием пришло новое ощущение — чрезвычайно интимное. Я уловила пульсацию мужской плоти и выброс семени. Захотелось покраснеть. Зажмуриться, смутиться, испытать хотя бы каплю стыда, но…

Нет, не получилось. Меня захлестнула какая-то совершенно иная волна. Здесь, в подвальной каморке подземного коридора, происходило нечто очень правильное. Я тоже пульсировала — тело дрожало от испытанного удовольствия. Было настолько хорошо, что хотелось кричать.

Но кричать я не могла, потому что меня целовали… Опять ласкали, пили и дарили возбуждение. Правда длилось это недолго — я очень невовремя вспомнила о духе, а в следующую секунду моё тело неестественно выгнулось. Это напоминало удар.

Лекс резко насторожился, попытался прижать к себе, а я оказалась на грани сна и реальности. В моей голове стремительным вихрем проносились зыбкие образы.

Вот я маленькая искра в белом молочном тумане… Вот я расту, обретая форму, и это зыбкое, эфемерное, что я почему-то называю плоть. Вот я купаюсь в образах, в каких-то картинках, сталкиваюсь с такими же как я… Вот мимо проносятся картины становления такого далёкого и одновременно близкого материального мира.

Вот я злюсь! Наполняюсь бесконечной яростью от того, что в моё закрытое от посторонних глаз пространство норовит проникнуть какая-то девица.

Девица бесит! Раздражает до такой степени, что внутри всё чешется. Её нельзя допускать до МОИХ знаний. Она должна быть уничтожена. Сейчас!

В этот миг я понимаю, что «девица» — я.

Чужими глазами я вижу своё лицо — решительное и строгое. Без всяких эмоций наблюдаю как снимаю платье и берусь за завязки на нижней рубашке. Ещё секунда, и рубашкатоже упадёт вниз, обнажая тело, на которое духу плевать.

А потом всё. Моё восприятие словно разделяется… Я становлюсь собой настоящей — я, Илиена Майрок, почти очнулась. Но одновременно с этим я — дух, которого едва не вышибло из чужого тела. Я дух, который утратил контроль.