Книга АтакА & Исключительная, страница 134 – Anne Dar

Я встала на колени перед огромной земляной насыпью, увенчанной самодельным деревянным крестом, и попыталась осознать, что тут, под этой грудой глины и песка, действительно лежит тот, кто ещё три дня назад был жив, был рядом со мной, был… В голове зароились жалящие воспоминания:

“ – Я тебя никогда больше не обижу. Обещаю”.

“ – Как бы нам ни было здесь комфортно и безопасно, мы должны попробовать остановить Атаки.

– Я тебя понял. Обещаю, что мы попробуем, если только ты сама не передумаешь.

– Я не передумаю”.

“ – Не думай о людях, которые страшнее зверей. В случае необходимости я защищу тебя.

– Я и сама могу за себя постоять… Не хочу терять тебя.

– Ты меня не потеряешь. И я тебя не потеряю. У нас еще есть незавершенные дела, помнишь? До весны”.

“ – Я скажу лишь раз: если хочешь, мы можем остаться здесь и не рисковать.

– Это больше нас. Мы не можем не попробовать.

– Понимаю. Не сомневался, что ты скажешь именно это.

– А ты бы остался?

– Нет, я тоже за риск. Однозначно… Но я бы остался, если бы ты этого захотела”.

Он бы остался и сейчас был бы жив, если бы я не… Если бы я не!.. Он бы не лежал сейчас здесь, засыпанный, одинокий, без меня! Он ведь держал меня за руку! Он ведь обещал не обижать меня! Он ведь обещал!.. Если бы не я! Как же это изменить?! Как изменить?!.. Как?!

Сначала я не хотела ей мешать. Думала, что ей нужно пережить это, перелить свои эмоции из душевных мук в слёзы… Но она простояла на коленях у его могилы целых два часа. Всё это время я стояла у окна в прихожей и сверлила тяжёлым взглядом её спину. Рагнар нашёл в кухонном шкафу Маришки полбутылки старого бурбона, без спроса взял эту находку и закрылся с ней в спальне, которая ему была выделена с первой нашей ночи в этом мрачном доме и в которой он не провёл и часа, каждую ночь деля со мной тесную полуторную кровать. Одна стреляется, второй пьёт… Класс, спасибо, ребята – если бы не ваши закидоны, где бы я была и кем бы стала? Но вот я здесь, привычно одна, сама за себя и одна за всех… Спасибо, в общем. Мои стальные яйца – в какой-то мере ваша заслуга. Кому вообще нужны эти ваши тепличные условия, кто в них может вырасти – милые нарциссы? Ну уж нет, нарциссы интоксицируют или вышибают свои миленькие мозги: точно хотите быть нарциссом? Пожалуйста! Красиво цветите и быстро отцветайте – пшик, и нет больше вашей прекрасной, манящей, хрупкой красоты. Я – кактус. Не нравятся мои иголки и корни, которые не дадут умереть этим иголкам даже под самым палящим солнцем – осуждайте, обсуждайте, отцветайте, становитесь удобрением для моих корней. Как бы сильно вам был не по душе кактус – за ним будущее. И, кстати, кактусы тоже цветут: и цветут, и выживают – ха! Шах и мат! И всё же… Свои нарциссы жаль даже кактусу.

Тяжело вздохнув, я вышла из дома, подошла к Диандре, подняла её за плечи – как же она замёрзла за эти два часа! только бы не простыла! – и повела её в дом.

После её выходки с пистолетной историей я была бы дурой, если бы позволила ей запереться в ванной комнате. Ей срочно нужно было переодеться и принять горячий душ – именно срочно, иной степени важности в данном случае не существовало. Заведя её в уборную, я сказала ей раздеваться, а сама, выйдя, незаметно забрала с собой ключ – теперь не запрётся.