Книга Живое Серебро, страница 234 – Anne Dar

Тяжелым вздохом я разгоняю прочь сентиментальные и оттого глупые мечты, которым не суждено сбыться, и, отставив в сторону опустевшую миску, наливаю себе бокал красного сухого вина. У Металлов не бывает несварений желудка, так что я смело могу себе позволять пить и есть всё что угодно, даже совершенно несочетаемые продукты.

Я успела сделать всего лишь один глоток вина, когда дверь моих апартаментов открылась: шаги были тяжёлыми и чуть более быстрыми, чем обычно бывают у этого парня.

– Золото, что с настроением? – ещё до того, как он успел войти в гостиную, поинтересовалась я.

– Только что был у Платины. Он оставил Тею у себя на ночь.

– Как и ты меня когда-то оставлял у себя, – откликнулась я, но сама мысленно отметила, что такое поведение действительно не похоже на Платину, и что голос Золота выдаёт странную эмоцию, граничащую с ревностью.

– Он может сделать её своей парой. Подумай об этом, – в считаную секунду переместившись с другого конца комнаты к барной стойке, разделяющей гостиную зону с кухонной, он ловко взял один из пустых бокалов, установленных в филигранной подставке, и плеснул в него порцию вина для себя.

В этот момент я не понимала, но позже увидела истину ясно: это Золото бросил в мою душу семя ревности – сказав слова о том, что Платина может видеть в Тее свою пару, он нарочно воззвал к моей нездоровой зацикленности, чтобы нарушить баланс сил и как бы перевесить чашу весов в свою пользу… Моя зацикленность, конечно, не могла повести себя иначе, кроме как выдать на такое топливо одну лишь болезненную ревность, однако моя природная склонность к трезвости мысли в большинстве случаев сдерживала меня от неконтролируемых импульсов, так что конкретно сегодня Золоту не светило получить от меня желаемый для него результат.

– Скажи, я спас Тею в лабиринте Рудника или мне показалось?

– Спаситель, – в ответ только криво ухмыльнулась я.

– Что ты от неё хотела?

– Лучше скажи, что от неё хотите ты с Платиной?

Мой вопрос попал не в бровь, а в глаз, так что златовласый сразу же предпочёл опуститьэту тему. Поняв, что он не собирается отвечать, я взяла свой бокал и, обойдя барную стойку, направилась к дивану. Когда я уже ступила босыми ногами на приятно мягкий ковёр, он нагнал меня с металлической скоростью и встал прямо передо мной.

– Я никогда не говорил этого тебе прямо, но… Ты мне нравишься. Я был бы с тобой, если бы ты не была такой… Ядовитой.

– Куда мне до благородного Золота, – снова криво усмехнулась я, уже обходя золотую гору по направлению к желанному дивану. Это почти смешно: он желает быть со мной, а не я с ним, и при этом он же ставит условие? Не быть ядовитой – ха! Какой странный парень. Уже опускаясь на диван, я продолжила этот пустой разговор: – Я знаю, что ты влюблён в меня с той ночи. Я могла бы воспользоваться твоим положением: разыграть взаимную влюблённость, убедить тебя в ложном, в результате зациклить тебя на себе и, обратив тебя в синицу в моих руках, сама осталась бы журавлём в недосягаемых небесах. Но я не Платина, – мы встретились взглядами, и я непроизвольно, тяжело вздохнула: – Уж лучше посмотрел бы в сторону более досягаемой для тебя цели, нежели я – Франций.

Он уверенно пропустил мимо ушей последнее моё замечание:

– А ведь я был твоим гарантом, – в который раз за прошедшие полтора десятилетия припомнил он.