Книга Живое Серебро, страница 224 – Anne Dar

Я делаю больно Свинцу. Моё презрение к нему выработалось само собой, и с каждым годом это чувство становитсятолько устойчивее. Я понимаю, что обращаюсь с ним так же, как Платина со мной – как с ненужной побрякушкой, – с той лишь разницей, что Платина использует меня исключительно в качестве киллера, а я использую Свинца исключительно в качестве сексуального партнёра. И вот в чём парадокс этого напрочно замкнутого треугольника страданий – из-за собственной боли я не могу заставить себя прекратить причинять боль другому: Платина вынуждает меня убивать людей, и для того, чтобы на несколько часов забыться и полностью абстрагироваться от ужаса, который представляет моя жизнь, я призываю или впускаю в свою спальню Свинца, жаждущего моего внимания и тела не меньше, а может даже и больше, чем я жажду внимания и тела Платины. Я должна бы испытывать к Свинцу жалость, и первое время я действительно старалась ощущать и проявлять именно её, ведь мне, как никому другому известно, каково это – быть зацикленным в одностороннем порядке, – вот только между мной и Свинцом разница глубиной в бездонную пропасть: моё порабощение свершилось в результате жестокого обмана, в то время как Свинец ушёл в рабство добровольно. Вполне логично, что на смену моей жалости достаточно скоро явилось именно презрение, которое прочно обосновалось на месте, на котором могли быть и иные чувства, если бы Свинец изначально был поумнее, а я – подобрее. Но Свинец, по природе своей являющийся простаком с враждебным нравом, с годами так и не заблистал умом, а я, погрязшая в делах зависимого ассасина, не имела пространства для окучивания своей природной доброты, зато мы оба оказались хороши в постели – на этой единственной точке соприкосновения до сих пор и держатся наши откровенно абьюзивные взаимоотношения.

Обо мне пустили грязные слухи, которые в конечном итоге красочно нарисовали искаженный портрет Ртути, совершенно противоречащий реальности: в Кар-Харе все считают меня коварной охотницей, за эти годы успевшей переспать едва ли не со всеми мужчинами Дилениума. В этой истории злодей Платина, а я жертва, но общество предпочло переиначить правду и подделать истину. Я не сразу поняла, откуда у этой чёрной лжи растут ноги, но теперь уже знаю – Франций. Я не опровергала ложь и даже не пыталась её остановить, или хотя бы поговорить со взбеленившейся против меня Франций, потому что мне откровенно плевать на весь этотбред: пусть люди думают обо мне всё, что им заблагорассудится – я о них не думаю вообще. Я вообще редко могу думать о чём-то, кроме своих ломок по Платине, так что мне теперь плевать практически на всё: не только на людей, но и на всю жизнь в принципе. Печально, но это правда. Самая красивая, самая желанная, самая неподражаемая, плюс ко всему прочему внезапно являющаяся законодательницей стиля и моды в Кар-Харе женщина, последние полтора десятилетия своей лишь внешне идеальной жизни не была счастлива ни дня. Вот что из себя представляет моя жизнь: меня хотят или ненавидят все и все мечтают быть мной – смесь бреда с абсурдом. Ивэнджелин Эгертар и Франций – лучшие из моих ненавистников; Платина – лучший из моих палачей; остальная масса – непойми кто, непойми откуда и зачем возникающие, и пропадающие вокруг меня люди.