Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 71 – Елена Кондрацкая

Последняя неделя перед Самайном утонула в занятиях и горах домашки. Если бы в коридорах и столовой не появились традиционные украшения, я бы, возможно, и не заметила приближения праздника. На подоконниках стояли традиционные репы с вырезанными на них лицами, а в столовой соорудили целую инсталляцию из красных кленовых листьев, шиповника и огромных тыкв, внутри которых горели свечи. Напротив стояла тренога с громоздким плёночным фотоаппаратом, который сам по себе делал фотографии всех желающих. Готовые фотокарточки после Самайна можно было получить у профессора Ноденса.

Преподаватели окружили замок защитными заклинаниями и настоятельно просили нас не покидать Стоунклад до рассвета первого ноября. Для первокурсников организовывали вечеринку в столовой, которая когда-то давно была бальным залом. Старшие же курсы обычно устраивали свои вечеринки в гостиных общежития.

У меня настроения веселиться не было. Мы с Джиа всё ещё не разговаривали – она почти не появлялась в комнате, из шкафа исчезла бо́льшая часть её вещей. Похоже, Джиа перебралась к своей таинственной Аби, но я, разумеется, об этом не спрашивала, делая вид, что мне всё равно. Мэй, в отличие от Джиа, со мной разговаривала охотно и по-прежнему тепло, но явно разрывалась между нами двумя и отказывалась занимать чью-то сторону, пресекая любые мои попытки объяснить ситуацию и доказать, что Джиа была неправа. Я злилась, но замолкала, удовлетворившись тем, что Мэй не шла и на поводу у Джиа и не обвиняла меня в том, чего я не делала.

– Надеюсь, мама не узнает о нас как можно дольше, а то ты представляешь, что начнётся. Кэт, ты слушаешь?

– А? – Я отвлеклась от гримуара и посмотрела на Мэй, судорожнопытаясь вспомнить последнюю её фразу. – Да. Да, будет скандал.

– Скандал – это слабо сказано, – вздохнула Мэй, раскачиваясь на стуле. – Отношения во время учёбы – её главный запрет. Она считает, что я буду отвлекаться.

– В чём-то она права. – Я рассмеялась, плотнее укутываясь в плед. – Ты уже два часа, вместо того чтобы готовиться к лабораторной, болтаешь об Эндрю.

– Он, кстати, такой умный! – Мэй соскочила со стула и забралась ко мне на кровать. – Я думала, что он не учится, потому что… – Она замолчала, подбирая слова.

– Тупой? – подсказала я.

– Ну да… – смущённо отозвалась Мэй, но тут же её глаза снова загорелись. – Буду честна, все эти годы именно такое впечатление он и производил. Но на самом деле он так много знает, Кэт! Мы вчера четыре часа разговаривали о том, как Джеффри Чосер и его «Кентерберийские рассказы» повлияли на структуру заклинаний. Ты знала, что до Чосера ведьмы составляли заклинания на латыни и в них не было рифм? Чосер стал толчком к тому, что заклинания стали составлять на английском, а к практикам на гэльском и других кельтских языках перестали относиться с пренебрежением?

– Что-то слышала, но, если честно, думала, что вы вчера четыре часа занимались более интересными вещами. – Я нависла над Мэй с хитрой улыбкой, а она отклонилась, стремительно краснея.

– Нет, мы писали реферат по практической магии, а потом болтали, и всё.

– Всё? – разочарованно протянула я. – И кто из вас такой недотрога?

– Ну не знаю. – Мэй приобрела пунцовый цвет. – Мне всё нравится и так.

– То есть не ты?

– Какая разница? Я сама не хочу спешить, у меня же до него никого… ну ты понимаешь. Он милый, внимательный, с ним интересно. По-настоящему интересно.