Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 62 – Елена Кондрацкая

– Ты очень легко одет. Вампиры не мёрзнут?

– Мёрзнут.

Я поджала губы. Кажется, я всё же вчера его задела. Ну да, не каждый день псом Надзора вертят молоденькие ведьмы-недоучки. Мне бы на его месте тоже такое не понравилось. Но я никогда не окажусь на его месте. Я всегда буду добычей для Надзора из-за своей «неблагонадёжности». Может быть, когда наша связь разорвётся,Кай первый приставит пистолет к моему лбу. Я не могла ему доверять. Я должна была контролировать ситуацию.

– Извини, если обидела тебя, – сказала я. Но пока я должна держать его поближе.

– Ты меня не обидела, ghealach.

Я посмотрела на Кая в тщетной попытке прочитать хоть что-то по его лицу. Он, вообще, хоть что-то чувствует? Или эмоции, которые периодически тенью мелькали на его лице, – лишь плод моего собственного воображения?

– Ладно, – сказала я и отвернулась. Мы шагали по узкой тропинке, выделенной низким верёвочным ограждением. – Сначала на кладбище, пока не повылазили призраки. На обратном пути – в сторожку. Если не будем долго возиться, сможем вернуться в академию до темноты.

– Хорошо.

Ветер шумел листвой над нашими головами, туман стелился по жёлтой траве, подбираясь к тропинке. Путь до кладбища занимал около часа, если срезать через чащу, и два часа, если придерживаться проложенных тропинок. Я решила, что лишних приключений по возможности стоит избегать, поэтому вела Кая по длинной дороге. Мы молчали, и это молчание тяготило меня. Я даже хотела сказать, что нетопырём Кай мне нравился больше, но вовремя себя остановила – ловить перепуганного нетопыря по всему лесу мне хотелось в последнюю очередь. Лучше уж и дальше угрюмо молчать.

Кладбище раскинулось в низине, укрытое травой и кустарниками. Перекошенные надгробия проглядывали сквозь заросли серыми и бурыми пятнами, разрушенные временем и солёными ветрами. На краю кладбища стоял каменный одноэтажный дом с провалившейся, замшелой двускатной крышей и заколоченными окнами. Из провала в крыше выглядывало тонкое дерево рябины.

Кай остановил меня, не позволив выйти из тени деревьев, вглядываясь в туман. Мне даже показалось, что он принюхивается.

– Держись за мной, – сказал Кай и направился к дому. В опущенной руке он держал покрытый серебром и испещрённый рунами пистолет. Я напряглась всем телом.

– Зачем это? – прошипела я, догоняя Кая.

– На случай, если там прячется парень, который пытался нас убить. – Он не сводил глаз с дома.

– Ты же не застрелишь его?

Кай остановился и посмотрел на меня со сдержанным непониманием.

– Застрелю, если потребуется.

Он попытался пройти мимо, но я удержала его за запястье и покачала головой. Кай остановился и отчеканил:

– Ведьмак дважды напал на студентку академии и совершил попыткуубийства следователя Надзора с использованием летального заклятия. Этого достаточно для вынесения смертного приговора и немедленного его исполнения.

Я стиснула зубы, с вызовом посмотрела на него из-под сведённых бровей и крепко сжала его запястье.

– Арест и суд. Разве не так правильно?

Кай ответил мне долгим мрачным взглядом.

– Пуля милосерднее суда.

Он высвободил руку и направился к дому, оставив меня растерянно смотреть ему вслед. И что он хотел этим сказать? То, что мой ковен, мою семью расстреляли в их спальнях, гостиных и за обеденными столами, – и это было милосердием? Если бы Надзор не был вынужден арестовывать меня посреди лекции на глазах у полусотни студентов, то и я бы столкнулась с таким милосердием? Пытки в тюрьме были ужасными, но они спасли мне жизнь, дали время. Но, как ни посмотри, нет и не может быть ничего милосердного, когда дело касается Надзора.