Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 161 – Елена Кондрацкая

Десятки душ рода Блэквудов наперебой рассказывали мне свои истории и историю той, которая обрекла их на смерть. Той, которой они отдали себя. Из любви. Из страха. Из веры. Я тонула в нестройном хоре голосов – мужских, женских, детских, – знакомых и тех, которые слышала впервые. И в какой-то момент даже думала, что стала одной из них. Превратилась в эхо, заблудившееся в тёмной пещере.

Иногда мне казалось, что я слышала другой голос. Он звал меня из темноты и просил вернуться, и моё сердце отчаянно тянулось к нему, но я не помнила, куда идти. Я только помнила, что не успела что-то сделать. Что-то очень-очень важное. Что-то, от чего, кажется, зависела моя жизнь. Хотя, если честно, я не была до конца уверена, что она вообще когда-нибудь у меня была.

А потом голос исчез. И это не на шутку напугало меня. И, откликаясь на мой страх, смолкли и все остальныеголоса. Тишина оглушила меня, наполнила первобытным ужасом, и я стала прорываться сквозь темноту. Искать выход из пещеры, которой не было конца. И тогда я увидела их. Трёх Сгинувших Богинь, они подняли свои светила высоко над головой, указывая мне путь, и глаза их были открыты.

И я открыла свои.

Рассвет окрашивал просторную спальню в розово-золотой цвет. Я сидела на кровати, пытаясь понять, где нахожусь. За огромным окном с прозрачными занавесками виднелись горы. Комната была обставлена дорого: винтажная мебель девятнадцатого века, шерстяной ковёр под неприлично огромной кроватью с балдахином, недавно потухший камин. Я поймала своё отражение в овальном зеркале на туалетном столике. На мне была белая ночнушка с длинным рукавом, такая скромная и закрытая, что её отвергла бы даже моя ханжа-бабушка. Я развязала шнурок на высоком воротнике и расстегнула пару пуговиц – дышать сразу стало легче.

Влекомая беззвучным зовом, я повернула голову. На прикроватной тумбочке лежал гримуар в чёрном кожаном переплёте. В груди разлилась жгучая боль, воспоминания обрушились на меня горячей лавиной. Я осторожно взяла гримуар и медленно провела кончиками пальцев по корешку. Так хотелось, чтобы всё случившееся оказалось просто кошмарным сном, чтобы я закрыла глаза и проснулась год назад. Я ухмыльнулась. Всё это время я сожалела о смерти своей семьи и согревалась болезненными, но светлыми воспоминаниями о маме, но и они оказались ложью. Ложью, которой она кормила меня с самого рождения. Да, она не планировала делать меня своим сосудом, скорее всего, хотела дождаться рождения моей дочери и забрать уже её. Отвратительно, как ни посмотри. И как же охренительно больно. Я отшвырнула гримуар и спрятала лицо в ладони, чувствуя себя совершенно разбитой.

Ghealach.

Я вскинула голову. По затылку и вниз по спине пробежала волна мурашек, словно кто-то, едва касаясь, провёл по коже кончиками пальцев. Кай! Я посмотрела по сторонам, будто могла увидеть его в тенях незнакомой комнаты, но вместо этого перед глазами возникли руины храма, кровь, которая заливала пол при каждом шаге Кая, спешившего ко мне. Кровь. Было столько крови!

Ghealach.

По телу пробежала дрожь. Кай. Где Кай? Почему он не здесь? Почему не со мной?

Я спустила босые ноги на пол и бросилась к двери. Подол ночнушки волочился по полу, и ячуть не упала, тут же запутавшись в нём. Схватившись за изножье кровати, чтобы сохранить равновесие, я заставила себя успокоиться. Но страх, подгонявший сердце, не желал уходить. Где я? Где Кай? Что происходит? На стене над изголовьем кровати была начертана пентаграмма, и я настороженно нахмурилась. Символы Исиды – богини магии и медицины – немного успокаивали, наводя на мысли о том, что в этом доме мне не желают зла. Хотя прежде я никогда не видела, чтобы символы древнеегипетских богов использовали в пентаграммах. Так что не была уверена в правильности своих выводов. Я быстро ощупала себя – ничего не болело. Не было ни повязок, ни ран.