Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 145 – Елена Кондрацкая

На старом потрёпанном диване лежали смятая простыня, подушка и фиолетовый плед с гербом академии. На низком столике нашлась салфетка с корочками от тоста, открытый пакет сырных чипсов, пакетики растворимого кофе и стояла чашка со сколотой ручкой и покрытая изнутри патиной. Тут же лежали свечи и белели какие-то бумаги. Я прошла по пыльному ковру к окну и отдёрнула плёнку, запуская в комнату солнечный свет. Развернулась, чтобы вернуться к столику, но заметила под ногами один из листов, который, должно быть, сбросил на пол сквозняк. Я подняла его и вгляделась в написанное. Это оказался составленный от руки список имён, большинство из которых были зачёркнуты. Какие-то имена я знала – они принадлежали студентам и преподавателям, – другие видела впервые. Большая часть бумаг на столе тоже состояла из имён, тоже местами зачёркнутых. Возле некоторых стояли номера. Что они значат? Я нахмурилась, размышляя. Похоже на номера комнат. Кто-то составил списки всех обитателей академии? На это, наверное, ушла куча времени. Тут были даже имена персонала! Возле них стояла соответствующая пометка с обозначением места работы: кухня, уборка, прачечная – и почти все строчки с такими пометками были вычеркнуты.

Я продолжила изучать бумаги и замерла, когда наткнулась на своё имя. Оно удостоилось отдельного листа и было обведено в круг. А ниже стоял перечень дат – на первый взгляд совершенно рандомных, и рядом с каждой стояла приписка с одним-единственным словом: «нет». Я перевернула лист, и от увиденного по телу прошла дрожь: «Предел семь месяцев. Откладывать дальше нельзя, помни! Помни и сделай то, что должно. Хватит ли мне сил попробовать снова? Не важно, что она значит для тебя. Род Блэквудов должен оборваться навсегда, чтобы остальные могли жить».

– Что за херня… – пробормотала я, и тут что-то застучало.

Я подпрыгнула от испуга, оглянулась и прислушалась. Стук повторился. Тихий, приглушённый дверью, которую я до этого не замечала. Она была на одной стене с той, которая вела в спальню. Что там? Ванная? Чулан? Я попятилась к камину и вытянула из углей кочергу. Сжала её покрепче, на манер биты,и медленно двинулась к двери. Ритмичный стук продолжался, будто кто-то настойчиво старался привлечь моё внимание. Сердце сжималось от страха, руки и спина вспотели, и я боялась, что кочерга выскользнет в самый ответственный момент. Задержав дыхание и замахнувшись для удара, я потянулась к дверной ручке, дёрнула на себя и отскочила, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от того, что ждало меня внутри.

Рука опустилась сама собой, и кончик кочерги с металлическим стоном впился в пол.

– Анна?

Она лежала на полу ванной комнаты, связанная по рукам и ногам. Лицо и светлые волосы были вымазаны в крови, во рту – кляп. Извернувшись, она стучала носком ботинка по косяку двери. Увидев меня, Анна застонала. На дне ванной лежала окровавленная бита для крикета.

– О боги, Анна! – С меня наконец спало оцепенение, и я кинулась к ней. Бросила кочергу на пол и упала на колени за её спиной. Её руки были ледяными и синими из-за туго затянутых верёвок. Узлы поддавались с трудом, и я наклонилась, чтобы помочь себе зубами. Нож оказался бы кстати, но я не заметила в комнате ничего похожего. А терять время на поиски боялась – тот, кто притащил сюда Анну, мог вернуться в любую минуту. Наконец верёвки поддались и упали с запястий, Анна тут же вытащила кляп и закашлялась, сплёвывая на пол кровь, а я взялась за ноги.