Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 144 – Елена Кондрацкая

Я села на кровать, пытаясь вспомнить детали прошедшей ночи, но уже не была уверена в том, что видела и делала. Я была пьяна, наверное, могла и забыть… Ну или я схожу с ума от стресса. Может, я и комнат в чемодане никаких не находила? Я уже ни в чём не была уверена.

– Я не сумасшедшая, – пробормотала я и тут же усмехнулась. Ну да, покажите мне психа, который уверен, что он псих. Я сосчитала до десяти и постаралась сфокусироваться, загнать страх подальше и подумать. Я не могла сказать наверняка, что творится в моей комнате, не могла вломиться к Мёрфи с обвинениями, но могла проверить кое-что другое.

Я открыла шкаф и выбросила из него все вещи и полки. Ощупала стенки изнутри, проверила дно. Закрыла дверцы, оставшись внутри, и попробовала снова. Если мой шкаф куда-то и вёл, то я не смогла понять, как он работает. Ладно. Я выбралась обратно в комнату и подняла с пола полотенце.

Приняв душ, я привела себя в порядок, убрала волосы в хвост и осмотрела шею, чтобы удостовериться, что от укуса не осталось следов. Когда я коснулась пальцами кожи, в груди разлилась волна сожаления, которой я не смогла подобрать объяснение. Я смотрела на своё похудевшее и измученное отражение в зеркале со странным,болезненным ощущением, что мир вокруг разваливается на куски и я – тому причина. Возможно, меня попросту не должно быть здесь? Может, на самом деле моё место осталось там, на костре, вместе с моей семьёй?

Пригладив волосы, я выпрямилась и развернулась к стройному ряду шкафчиков в раздевалке. Что ж, начнём сначала.

В первых пяти шкафчиках я ничего не нашла. Обычные шкафчики с обычными стенками. А вот с шестым мне повезло. В четырёх углах я разглядела мелкие выжженные в дереве символы. Они прятались под верхней и нижней полками, так что разглядеть их, если не искать специально, было бы непросто. Что это за символы, я не знала, по форме напоминало нечто среднее между алхимическими знаками и клинописью. Такого в академии не проходили, а значит, скорее всего, магия относилась к разделу запрещённой. Я усмехнулась, кто бы мог подумать, что папаша Генри баловался подобным. Готова поспорить, что мне за подобное пришлось бы повстречаться с Расщепляющим.

Я забралась в шкафчик и закрыла дверцу. Что делать дальше, я не представляла. Попыталась вспомнить, что Мёрфи делал прошлой ночью. Он точно не произносил никаких заклинаний, просто провалился куда-то. Хорошо, вспомним основы. Мысль. Мысль и намерение – два столпа любых чар. Я закрыла глаза и сосредоточилась, представляя, как прохожу сквозь преграду. Протянула руку – насколько это было возможно в душной тесноте, – но наткнулась на глухую стенку. Хорошо, не преграду. Нет никакой преграды, только коридор, темнота, которая объединяет пространство и ведёт меня туда, куда я хочу попасть. Рука провалилась в пустоту, и я поспешила следом. Запах мыла исчез, сменившись запахами пыли и плесени, теснота исчезла, темнота осталась. Ладонь наткнулась на что-то шершавое, но тут же провалилась дальше. Заскрипела, открываясь, дверца, и я выпала из шкафа. По инерции пробежала несколько шагов, чтобы не упасть.

Значит, тут жил папаша Генри? Я огляделась. На первый взгляд комната казалась нежилой. Пыльная мебель, голый матрац на старой деревянной кровати. Окно закрыто чёрной виниловой плёнкой. Я отодвинула её и выглянула наружу. Я всё ещё находилась в секции общежития, но на этаж выше того, на котором жила. На нём располагались так называемые улучшенные комнаты, куда селили старост, детей Правящих ковенов или отличников. Мэй на втором курсе предлагалиперебраться сюда, но она отказалась. Я вернула шторку на место и обернулась, в стене возле шкафа была дверь. Как оказалось, она вела в небольшую гостиную с камином. И тут уже явно кто-то обитал.