Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 111 – Елена Кондрацкая

– За это полагается смертная казнь. Считается, что жертва, – он выделил слово «жертва», – не может желать подобного. Здоровый человек не может сознательно желать себе вреда, а подобные… отношения с вампиром несут человеку исключительно вред. И жертва либо нездорова, либо в полной мере не осознаёт последствий, о которых вампир сознательно её не проинформировал. В любом случае виноват тот, кто пустил в ход клыки.

Слова звучали неестественно, монотонно, заученные наизусть и повторённые сотни и сотни раз. Я сглотнула. То есть, если кто-то узнает, что Кай пробовал мою кровь… Они даже не будут разбираться. Бокал в руке задрожал. Надзор никогда не разбирается. Он только карает.

– Я давно не присутствовал на праздновании Модранихт, – сказал Кай мягко, меняя тему и вытягивая меня из пучины неприятных мыслей. – Это напомнило мне о детстве. Отчего-то было приятно увидеть, что здесь его празднуют почти так же, как праздновали у нас в деревне. Те же наряды, та же песня. Оказывается, есть в этом что-то… тёплое. – Он помолчал, покачивая бокал в руке, а потом добавил: – Ты очень красиво поёшь, ghealach.

Наши взгляды встретились, и к моим щекам прилила кровь.

– Спасибо. – Я спрятала взгляд в бокале и сделала большой глоток. – Нас там был целый хор, я далеко не самая умелая, Мэй и Анна поют гораздо лучше. Ты знал, что у Мэй абсолютный слух?

– Я слушал только тебя.

Я вздрогнула, уставилась на Кая во все глаза. Дышать стало трудно, а пальцы так сильно сжали бокал, что я чувствовала – ещё чуть-чуть, и он лопнет. Каким-то невероятным усилием я заставила себя отвести взгляд и поставить бокал на стол.

– Спасибо, мне очень приятно, – сказала я единственное, что могла. Голова опустела, мысли метались – одна глупее другой. Поэтому я сказала самое нейтральное, что могла: – Меня учила мама. Она замечательно пела. Колыбельные там… Вот. А твоя? Тебе пели колыбельные?

Я заткнулась, поджав губы. Интересно, я могла задать ещё более дурацкий вопрос? Не стоило пить. Кай всё это время смотрел на меня, как мне показалось, с любопытством. Ну чего он пялится, а?

– Моя мама тоже любила петь. И колыбельные тоже. – Кай усмехнулся и запел низким, мягким голосом, напоминающим далёкий рокот:

Я подтянула колени к подбородку и положила на них голову, слушая плавную мелодию, с облегчением ощущая, как медленно, будто морской отлив, сходит с меня сковывающее тело смущение.

– Очень красиво, – сказала я, когда Кай допел. – О чём эта колыбельная?

– Если коротко, то о парне, которого обезглавили. Колыбельная от лица его вдовы. – У меня вырвался нервный смешок. – Да, у нас, шотландцев, весьма своеобразные вкусы. – Он задумался и пожал плечами. – Ну или у вампиров.

Я рассмеялась, Кай отсалютовал мне бокалом, допил вино и вытянул ноги, придвигаясь ближе к огню. Меня разморило после танцев и алкоголя, по телу разливалась приятная слабость.

Кай потянулся за пирожком, понюхал и откусил. Тут же сморщился и достал изо рта колечко с розовым сердечком. Кольцо, которое я ещё на первом курсе выиграла в автомате в каком-то лондонском торговом центре. Это были зимние каникулы, мы с Джиа и Мэй впервые выбрались куда-то втроём. Я и забыла об этом колечке. Безделушка, которая все эти годы валялась в коробке со скрепками и ластиками на моём письменном столе.