Книга Тень дракона. Сокровище, страница 142 – Любовь Черникова

После помывки мне выдали длинную, до самых пят, рубаху и отвели обратно. Затем пришла еще одна служанка, внимательно осмотрела мои стертые бедра, и выдала несколько баночек с мазями:

— Это для ссадин, синяков и натертостей. Смазывать разв два часа, — продемонстрировала она мне коричневого цвета мазь с не слишком приятным запахом.

— Из чего она?

— Жир маноклуса и экстракт гигантских пиявок. Заживет все за сутки, — пообещала женщина и протянула мне еще одну банку побольше: — Это смесь из трав и лепестков для тел, это — для лица. Вы непозволительно загорели, ньеры. Она снимет красноту и сделает кожу нежнее.

Моя светлая кожа и правда не то что загорела, обгорела! Нос так и вовсе уже шелушился и грозил облезть.

Без зазрения совести женщина ухватила меня за босые ступни. Ощупала, нашаривая несовершенства. Затем протянула мне еще одну небольшую склянку и укорила:

— Вот, а это для ног. У вас стопы точно у простолюдинки, не знавшей обуви!

Это она конечно загнула, но путешествие и правда не лучшим образом сказалось на моих непривычных к походам пятках, а лейкопластыря здесь не было. В общем я решила не игнорировать местную косметику.

Рассказав о назначении мазей и притирок, женщина ушла, а я с удивлением обнаружила, что после ее прикосновения, мозолей на моих ногах не осталось… Магия?!

По всему выходила, что меня посетила целительница. А раз так, я принялась наносить все средства на кожу, и готовилась я отнюдь не к послезавтрашнему балу. Если выдастся возможность снова бежать, то я должна избавиться от ненужного дискомфорта, насколько возможно.

Уход за собой для меня всегда был чем-то вроде медитации помогал отвлечься от дурных мыслей и напитаться решимостью прожить следующий день и сделать максимум… Раньше для поисков сестры, а теперь для того, чтобы встретиться с Василиной как можно быстрее.

А ближе к вечеру пожаловал Гаэро. Когда дверь за ним закрылась, оставив нас в одном небольшом помещении наедине, стало совсем некомфортно. Я особенно остро осознала, что на мне нет ничего, кроме просторной длинной рубахи из льна или чего-то подобного.

Нирфеат молча меня рассматривал минуты три наверное. Я тоже молчала. Не видела смысла что-то ему говорить, и все мое шаткое душевное равновесие, обретенное с трудом, рушилось. И во всем был виноват его взгляд. Такие взгляды я уже видела не раз. Так же одержимо на меня смотрел Цветков. Такие взгляды я видела у мужчин, когда мы вместе приезжали на рауты и приемы: жадные, жаждущие, раздевающие…

Некромант смотрел так, словно миг, и онна меня набросится, и тогда вряд ли меня что-то спасет.

Не набросился. Сдержался.

— Расскажешь мне, куда спрятала меч? — поинтересовался сухо, и даже отвернулся.

— Какой еще меч? — я сделала вид, что не поняла.

— Не строй из себя идиотку! — прикрикнул он. — Ты совершенно точно привезла его в замок. Рассказывай, куда его спрятала? И не вздумай врать.

Его вопрос внушал надежду, что Лизу не поймали, и ей удалось добраться до Дракендорта.

— У меня его нет, — не соврала я ни капельки.

— У меня есть огромное желание поискать. И, поверь, я обыщу все даже самые потайные уголки, — некромант нехорошо ухмыльнулся.

Судя по взгляду, Плохиш говорил не про уголки в этой малюсенькой комнатке, и меня затошнило. С трудом сглотнув ставшую вязкой от страха слюну, я повторила: