Книга Стервы исчезают в полночь, страница 61 – Наталья ДеСави

— Довольна?

— Чем? — не сразу поняла я.

— Все узнала, что хотела?

— Если честно, то нет, — огрызнулась я.

Настроение было испорчено, изнутри меня выл зверь, скреблись кошки, которые в один голос твердили о том, что я никудышная сестра, отвратительная жена и полностью эгоистичная стерва.

— Когда ты перестанешь лезть туда, куда тебя не просят?

— Тогда, когда ты перестанешь диктовать, что мне делать! — рявкнула я, но сдержаться не смогла, слезы хлынули рекой.

Эрик стоял, непонимающе смотря на меня. Наконец, он отошел от стены, подошел и притянул к себе. Я уткнулась в теплую, мягкую ткань рубашки и дала волю слезам. Я чувствовала его руки у себя на спине, его теплое дыхание и подбородок у себя на макушке. Тепло растекалось по моему телу, и от этого мне было так хорошо, как не было никогда в жизни.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В момент меня захватывает мелкая дрожь, и в ней я чувствую, что мы соприкасаемся не просто физически, будто наши души открывают скорлупу и тянутся друг к другу. В его глазах вижу отражение своих чувств. Не говоря больше ни слова, он подхватывает меня на руки и относит в нашу комнату.

Нашу. Это слово пульсацией отдает у меня в голове. От этого становится тепло и приятно. Никогда бы не подумала, что мне понравится что-то делить на двоих. И постель — это то, что мне хочется разделить прямо сейчас.

Я не отвожу взгляда от него всю дорогу до нашей комнаты. Никаких прикосновений, только его руки держат меня. Но, когда закрывается дверь, полог сброшен. Нет больше необходимости сдерживаться. Первым спадает платье, нижние юбки и белье летят следом.

Мы чувствуем друг друга каждой клеточкой тела, соприкасаемся душами. Я ощущаю, как его зверь просыпается, он голоден, он хочет и стремится ко мне. Моя кошачья душа выгибается навстречу, но осторожничает. Мягко касаюсь его спины, провожу ногтями по ребрам, слышу, как он урчит, трется, стремится ко мне.

Миг, когда мы соединяемся, оба зверя срываются, рвутся навстречу друг другу, скребутся. А потом в один миг разлетаются страждущем воем по комнате, освобождая нас, оставляя только плоть, самих себя в нашем первозданном виде.

Они не ушли, но слились воедино, образуя более сильную энергию, которой не было до этого.

— Ты плакала, — говорит он, проводя рукой у меня по спине. — Не верю, что отец смог наговорить тебе такого, чтобы вызвать слезы.

Я повернулась к нему, оперлась рукой о щеку и подтянула одеяло ближе к подбородку, закрывая все, что он мог видеть.

— Считаешь меня бесчувственной?

— Ты опять включила ежика, — укоризненно посмотрел он на меня. — Убери колючки и расскажи, что же тебя так сильно расстроило.

— Я со всем справлюсь, — села на кровати, поправила растрепавшиеся волосы и огляделась в поисках одежды.

— Ты хочешь сбежать, — Эрик накрыл мою руку своей, — даже не думай, что у тебя получится, пока мы не поговорим.

Сдаваться я не собиралась, можно подумать впервой меня пытаются развести на эмоции.

— Ты не рассказал, что связывало вас с Марой.

— Это так важно? — его взгляд потускнел, и я пожалела, что спросила. Ведь и так все знала, и снова подняла эту тему.

— Если нам придется и дальше быть мужем и женой, мы не должны ничего скрывать друг от друга.

— Ничего не скрывают только настоящие муж и жена, — холодно ответил он, вставая с кровати.