Книга Жена для непокорного и мама в придачу, страница 22 – Наталья ДеСави

– Что ты отъявленная стерва, он это даже озвучил, – хохотала Мари. – Но ты, действительно, удачно так вырядилась. Потому что он видел мое лицо, а увидь твое, было бы много вопросов.

– Как? Мне казалось, под ним и мать родная не узнает. Сорвал чепец? Он пытался приставать?

Эмилия смахнула с лица пыль и грязь, подошла к сестре и уже серьезным взглядом посмотрела на нее.

– Не без этого, – смахнула Мари последние слезы. – Но он сделал мне, точнее тебе, предложение, от которого нельзя отказаться. Ему нужна фиктивная невеста из бедных фениксов, чтобы позлить мать. Все как ты хотела, он тебя обеспечивает, дома бывает редко, а потом быстрый развод с приличной неустойкой за неудобства.

Задумавшись, Эмилия села на кровать и стала смотреть на противоположную стену. Пару минут она буравила ее взглядом, а потом кивнула.

– Подходит. Если честно, я что-то перехотела быть женой именно этого горгуля. Вояка, который ходит со шваброй по дому и исподтишка вредит маме – не мой герой. А вот тот молоденький горгуль из патруля.

Она откинулась на кровать и раскинула руки.

– Ты видела, как он на меня смотрел? А как придерживал и помогал вытаскивать стрелу? Вот это мужчина!

Мари подобрала ведро и две части сломанной швабры.

– Откуда ты знаешь, может, он дома только и делает, что полы моет, да маму слушает?

Эмилия резко села и злобно посмотрела на сестру.

– Умеешь ты испортить настроение. Пусть лучше не маму, а жену слушает.

– Кстати, насчет жены. – Мари посмотрела на ведро и швабру в своих руках и снова отставила их в сторону, подсев на кровать к сестре. – Мне служанки рассказали, что у горгулей принято запирать женв темных помещениях. И вот это, – она обвела руками комнату, – жилище горгульей жены. Скудная пища, плохая одежда и вечная темнота.

Девушки оглядели комнату, будто увидели ее впервые. Только сейчас Мари и Эмилия увидели, каково быть женой ночного жителя. Правила, которые были приняты в среде фениксов, не работали в горгульем мире. Первой замотала головой Эмилия.

– Не хочу я так жить. Даже пару месяцев! Это ужасно! Ни света, ни красок, да в этом черно-сером мире можно с ума сойти.

– Значит, срываем отбор, – утвердила Мари. – Давай сделаем то, что нравится нам, понравится отцу. Да и в угоду его недовольному Величеству, то, чем будет недовольна Верховная.

Эмилия с удивлением посмотрела на сестру, а затем перевела взгляд на комнату и окно, из которого нехотя пробивались лучики света.

– Бесить родителей мы умеем, – подмигнула она сестре.

Уже через час комната сияла чистотой. После того, как Эмилии нанесли мазь на ногу, она наотрез отказалась лежать, поэтому ездила по комнате на стуле, положив ногу на соседний, протирая пыль и перетряхивая постель. Мари намыла полы и окна, протерла стены и потолок. Все сверкало и пахло чистотой и свежестью.

– Она будет в бешенстве, – довольно кивнула Эмилия, оглядывая комнату.

– Не забыть показать ей это, – хмыкнула Мари, – а то пропадут наши труды даром.

– На ужине и скажешь.

– Ужин!

Обе девушки почувствовали, что сильно проголодались. Появилось смутное предчувствие, что про них забыли, позвав только тех, кто был в правом крыле невест. Но в дверь тут же постучались, и в узкое отверстие просунулась голова маленькой горгульи. Девочка, не больше пятидесяти лет по горгульим меркам, протянула две худеньких волосатых ручки, в которых держала по листку бумаги.