Книга Наложница. Жизнь на цепи, страница 44 – Лия Совушкина

Некоторое время друзья молчали, погруженные в свои мысли. Над их головами загорались звёзды, превращая небеса в изысканное полотно. Тихо шумели ветви деревьев, мягко покачиваясь на ветру. Сяомин улавливала далекие звуки зверей, занимающихся своими делами. Лес жил и дышал, наполненный ароматами и звуками, мечтами и планами других существ. Лишь начав жить в шкуре пантеры, девушка в полной мере поняла смысл учения Дао — мир живет в гармонии и порядке, следуя своему пути. Цикл жизни бесконечен, его нельзя изменить или нарушить, можно лишь принять свою судьбу.

Судьба не редко заставляет усомниться в правильности бытия, отречься от предначертанного, однако рано или поздно всё вернется к истоку. Истинно верующий и просвещенный способен сдержать себя, очистится от пагубного влияния недругов и имеет внутреннюю силу для противостояния превратностям судьбы. Сяомин мечтала стать ближе к Дао, погрузится с головой в изучение себя и мира вокруг. Эта мечта появилась в глубоком детстве, пустила свои слабые корни в душе ребенка, и осталась позади из-за грешной натуры человека. Получив второй шанс, глупо упустить возможность следовать изначальному жизненному пути.

Доев последний пирожок, Сяомин повернулась к задумчивому парню. Его брови сдвинулись к переносице, выдавая тяжелые мысли. Мужские пальцы неловко дергали бинт, так и норовя снять его. Склонив голову к плечу, девушка прикусила губу, не решаясь начать разговор. Ей всё ещё было невероятно стыдно, уши горели подобно фонарям в квартале проституток. Набравшись смелости, она прокашлялась и спросила:

— Твоему отцу стало легче? — неловко спросила Сяомин, потупив взгляд.

— Да, с помощью лекарей он пошел на поправку, — немного заторможено ответил парень, возвращаясь в реальность. Его грустные глаза посветлели, а морщины на лбу разгладились. — Теперь матушка присматривает за ним, и меня смогли отпустить обратно в Академию.

— Как славно, — облегченно выдохнула девушка, чуть улыбаясь. Ей стало легче, хотя грустно осознавать, что родители не вечные. Она многое отдала бы, чтобы встретится со своими родными, однако это теперь невозможно. — Расскажешь немного о своем детстве?

— Это скучно, — немного смущенно улыбнулся Вэньмин, поправляя черные пряди у висков. Посмотрев на небо, он тяжело вздохнули сказал: — В другой раз, мне пора возвращаться. Завтра ранние лекции, к которым я не успел подготовиться.

— Ох, тогда ступай, — расстроенно выдавила Сяомин, нервно хватая себя за запястье. Ей не хотелось отпускать парня, но она была не вправе задерживать его. Подождав пока Вэньмин соберется, она чуть смущенно спросила: — Ты придешь снова?

— Конечно, — добродушно сказал Вэньмин, улыбаясь. Поправив лямку котомки, он мягко заверил: — Теперь я стану приходить чаще, ближе к закату. Если хочешь, могу делиться своими записями лекций.

— О-о, правда? Ты сможешь? Я буду счастлива их прочесть, — восторженно выкрикнула Сяомин, спугнув парочку особо нервных птиц. Теперь она сможет в открытую читать их, не боясь гнева и страха со стороны парня.

— Тогда договорились, — весело сказал Вэньмин. — До встречи!

Обернувшись кошкой, Сяомин проводила его к городу. Ей показалось, что поблизости появились запахи других хищников, поэтому стало опасно отпускать Вэньмина в одиночестве. Проследив, чтобы он беспрепятственно вошел в городские врата, она удовлетворенно вздохнула. После их короткого разговора ей стало легче, ушла тревога, терзавшая на протяжении многих дней. Вернувшись к своему логову, которое пантера обустроила совсем недавно в корнях раскидистой ели, Сяомин решила заняться медитацией.