Книга Леди любят артефакты, страница 32 – Яра Горина, Алёна Соловьёва

«А вот и она! — наконец-то увидела знакомый пыльно-розовый переплет с тисненой серебряной лозой на корешке. — «Наставление для благородных отпрысков славных фамилий».

— Присаживайся, Беатрис. Я вижу, ты любишь читать, поэтому, уверена, следующее задание приведет тебя в восторг. Глава пять: «Очевидные суждения о чести, долге и добродетели». Звучит увлекательно, правда? — кажется, мне все же не удалось сдержать ехидства в голосе, потому что Бетти как-то разом помрачнела.

Толстый фолиант с громким стуком лег на стол. Я наблюдала, как в одно мгновение уныние на лице девочки сменилось упрямством.

— Не буду это читать! — с вызовом сказала она.

— Почему?

— Потому что это не имеет никакого отношения к занятиям магией.

Значит, она собралась спорить? Ладно.

— Вот здесь ты неправа, дорогая, еще как имеет. Магия — это сила, а сила обязываетсвоего владельца обладать кое-какими качествами... Впрочем, не буду забегать вперед и портить тебе удовольствие от чтения.

Я ликовала, глядя, каким злым становится ее лицо. Бетти с минуту колебалась, прежде чем открыть книгу, и мне вдруг пришло в голову, что в отношении обучения она проявляет странное послушание. Либо это был строгий наказ отца, либо Бетти опасалась, что я могу пожаловаться на отсутствие у нее прилежания. Девочка, кусая губы, глядела на страницу. Похоже, сейчас в ее маленькой головке идет кипучая работа.

— Здесь слишком маленький шрифт, — вдруг выдала она. — Больше одной страницы я вряд ли прочту.

Надо отдать должное, Беатрис весьма находчива. Не знаю, почему, но такое упрямство воспитанницы действовало на меня очень странно: сердило и пробуждало желание посоперничать одновременно. Зря малышка Бетти считает, что ей удастся меня перехитрить. Да, она открыла счет, но поединок только начался.

— Дай сюда, сейчас мы это поправим.

Я придвинула толстую книгу и, положив ладонь на обложку, произнесла заклинание, добавив к нему вербальную формулу на ноттовее: маленький сюрприз для воспитанницы. Мои «пытки» будут поизящней выдумок ее прапрадеда.

— Держи, — я вернула ей закрытую книгу. — Я увеличила шрифт.

— Такого не бывает.

— Ох, не жила ты со старенькой бабушкой, а то знала бы, что и не такое бывает, когда устаешь читать вслух. Не веришь, открой и проверь.

Беатрис нехотя взялась за книгу.

«Попалась!» — мысленно ликовала я.

Убедившись, что шрифт теперь действительно крупный, она скривилась. Видимо, аргументы закончились. Бетти пустым взглядом глядела на страницу, после чего подняла голову и, решительно задрав подбородок, сказала:

— Это скучно! Не буду читать!

Она попыталась захлопнуть фолиант, но книга не поддавалась, застряв на нужной странице. Бетти хотела бросить книгу на стол, но ничего не вышло — тяжелый том прилип к ладоням. Бетти кинула в мою сторону полный неверия взгляд и затрясла руками. Переплет, шевеля страницами, ходил туда-сюда, но и не думал падать.

— Что вы со мной сделали?

— Ничего, — сказала я.

И это была чистая правда.

Во взгляде Беатрис мелькнула жажда убийства. Милое личико перекосилось от гнева и пошло красными пятнами. Казалось, даженоздри раздуваются от злости.

Пусть меня осудят все гувернантки мира, но я наслаждалась каждой секундой бессильной ярости воспитанницы.

Еще какое-то время девочка пыталась бороться с упрямой книгой, после чего, поникнув, опустилась в кресло. Ее худенькие плечики затряслись, а в глазах застыли слезы.