Книга Служанка Его Светлости, или Как разорить герцога, страница 43 – Мия Лаврова

Менестрель всё храпел, он лежал на спине, раскинув руки в стороны с самым блаженным выражением лица. Ему, видать, тоже несладко живётся и не всегда есть возможность переночевать в приличном месте. Я тихонько тронула его за плечо:

– Дин, просыпайся. Идём завтракать.

Парень заворочался, открыл глаза и уставился на меня, как на привидение:

– Дора? Ты… красивая…

Меня смутил и одновременно рассмешил взгляд парня:

– Знаешь, комплименты – это не твоё. Вставай уже, поэт-песенник.

Менестрель даже не стал оправдываться:

– Дорога всегда не лучшим образом сказывается на внешнем виде.

Я зашла за ширму, не мешая парню одеться, только подала его вещи.

Когда мы спустились в обеденный зал, нас увидела конопатая, и во взгляде её читалось изумление. Наверное, и правда перемены были разительными. Вот бы где в зеркало глянуть. Мне самой стало интересно.

В поведении девушки не осталось былой презрительности, она молча подала нам завтрак и отошла в сторонку.

Нам принесли тарелки с молочной кашей, кусок сливочного масла и свежие булочки. Из напитков: травяной чай и молоко.

Народу было немного. В основном мужчины и парочка дам в возрасте. Они скользнули по нам взглядами и снова продолжили свои разговоры.

– Чем хочешь заняться? – Спросил Дин, доедая кашу, – может, город посмотрим?

– Обязательно. А ещё поищем ткачих, которым нужны помощницы, и попытаемся отыскать комнату, где можно остановиться.

– О, как. Решила сразу взять быка за рога? – подмигнул Дин.

– А чего ждать? Пока деньгикончатся, и мы останемся на улице?

По смущению менестреля поняла, что так он и поступал.

– Знаешь, пусть и профессия у тебя такова, что ты постоянно путешествуешь. Но даже в таких условиях, можно откладывать деньги и жить достойно, когда у тебя нет выступлений. Я не пытаюсь поучать, – возразила в ответ на красноречивый взгляд менестреля, – согласись, также проще.

– Да знаю я всё. Только мне не к чему стремиться. Одна надежда, пристроиться в каком-нибудь замке и жить там до самой смерти.

– И зависеть от милости очередного герцога, – поморщилась я, – а если в старости тебя выкинут за ворота. Что тогда?

– Обычно не выкидывают, – почесал Дин затылок.

– От тех, кто считает простой люд скотом, всё можно ожидать и не надо полагаться на чью-то милость.

– И что ты предлагаешь? – взглянул он на меня с ехидцей.

– Обосноваться в одном городе. Петь в разных тавернах, если получится, то в самых лучших. Тут уж только от твоего таланта зависит. Снять недорогую комнатушку, а деньги откладывать на собственное жильё. Можно давать уроки игры на цитре. Инструмент твой благородный, не чета крестьянским дудкам, почему бы не попробовать заинтересовать отпрысков из обеспеченных семей. Не всем же становиться менестрелями, кто-то захочет петь и играть просто для себя, для родных.

По озадаченным глазам Дина поняла, что ему даже в голову такое не приходило.

– Мы так никогда раньше не делали. В тавернах, конечно, пели, но только чтобы заработать деньги на дорогу. Старались пробиться к аристократам, понравиться им, заполучить место.

– В Меглоре или другом городе тебя может полюбить публика, ждать твоих выступлений, искренне восхищаться творчеством. А в замке? Будешь петь, пока герцоги чавкают за ужином? Ведь так?

– Дора, у меня нет причин не доверять тебе… И документы вроде видел. Но всё чаще мне кажется, что ты не та, за кого себя выдаёшь, – глаза Дина превратились в щёлочки.