Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 269 – Игорь Маслобойников

Лошади раскатисто заржали и, набирая обороты, процессия устремилась по заснеженным просторам к границам Широкороссии. Лея, к тому времени только вылезшая из постели, остановившись у окна, проводила карету сонным взглядом, сладко потянулась и, протерев глаза, молвила:

– Опять маменька намылилась искать приключений на своё седалище… Что ж, тогда и у нас наступает праздник непослушания!

Прихватив баночку с чёрной краской и кисточку, Лея не спеша покинула спаленку, объявив миру:

– Раз, два, три, четыре, пять… Бабушку иду искать!

Она нашла мадам Бурвилески спящей на полу у входа в гадальную комнату.

– Ну, кто бы сомневался, – хмыкнула внучка и макнула кисточку в краску.

Когда тётушка Присцилла вновь обрела сознание, не обременённое ни единой мрачной мыслью, и распахнула дверь гадальной комнаты, её встретили унылое запустение и жуткий сквозняк, забавляющийся обрывками бумаги, отчего бедняжка в сердцах так хлопнула по коленкам, что впоследствии у неё образовались два впечатляющих синячища. Но воспрепятствовать вандалам было уже не в её власти! Почесав нос, она обнаружила на указательном пальце чёрную краску и окончательно вернулась к жизни, завопив:

– Сейчас я кого-то выпорю! Лея!

И стирая нарисованные усы, тётушка отправилась на поиски дерзкой хулиганки.

Тем временем их величество и дрожайшие королевы, в сопровождении гвардейцев обоих царств, стремительно приближались по заснеженной бесконечности к границе сопредельного государства, лелея искреннюю надежду исправить, так называемые, ошибки молодости. Управление лошадьми взял на себя Маленький Бло. Что ни говори, а и по части экстремального вождения лихой четвёрки черно-бурому сорванцу не было равных. Многовековой опыт управления передвижными средствами – это вам не хухры-мухры^[59]!

На самой границе караван встретили клубы дыма, исчезающие за облаками – так в гигантских ямах сгорала нечисть, нашедшая закономерный конец, схлестнувшись с гвардейцами в жестокой битве. Не задержавшись ни на мгновение, кавалькада стремительно миновала пограничные столбы. Митя, проводив её взглядом, шестым чувством осознал, что всё, по-видимому, прошло не до конца гладко, а седьмое подсказало ему: немедленно отправиться следом. Поинтересовавшисьу офицера, справится ли застава с генеральной уборкой и получив утвердительное «конечно», он вскочил на коня и, в сопровождении оставшихся с ним широкороссов, устремился за королевской свитой. А вслед им полыхали выгребные ямы, в которых превращалось в пепел кровожадное зло.

Над Широкороссией между тем, разгоняя хмарь и серость, поднималось Солнце, первое за долгие дни августовской зимы. Но никто не обратил на него никакого внимания, ибо мятущиеся в неопределённости мысли упрямо бередили растревоженные горькими думами умы.

* * *

Видя сколько боли доставило Ярославу исчезновение Иринки в проплывающем над их тумками мироздании, шуршики пошептались меж собой и вскоре приволокли королевичу огромный камень.

– В наших былинах говорится, будто бы человеки своим ушедшим ставят камешки. Мы не уверены, что это поможет… – вежливо заявил бирюзовый грызун.

– Но, если это послужит утешением, мы будем рады… – закончил Крошка Пэк.

Принц стёр непослушную слезу и, взяв камешек скромного размера, попробовал нацарапать даты жизни и смерти, а также имя любимой, но стараний хватило ненадолго. Надпись скоро поблёкла, пока не пропала вовсе. Попытка повторить – успехом не увенчалась. Что и говорить, когда время буквально утекает сквозь пальцы! Совершенно отчаявшись, Ярик бессильно привалился к валуну и опустошённо уставился на зверьков, безмолвно взирающих на его труды. Им было совершенно невдомёк, как поступают в подобных случаях, да и откуда было бы знать, когда живёшь вечно! Потому разношёрстая братия поспешила незаметно затеряться в дебрях ковыля, пока не оставила королевича один на один с равнодушной каменюкой. Странное голубое солнце над головой к тому времени закатилось, погрузив неведомый мир в пелену ночи. Только дерево над их высочеством продолжало сотворять будущую жизнь. Что-то в ветвях дышало и чуть потрескивало, пока сверху, расшаркивая листву, не свалилось нечто округлое и не стукнуло королевича прямёхонько по макушечке. Ярик поднял непонятный предмет и с интересом повертел в руке. Это оказался плод с дерева, очень напомнивший каштаны, что однажды были привезены в столицу заморскими купцами. В следующую секунду, едва воспоминание обожгло мозг, желудок наследника престола осознал, что штучку, оказавшуюся в руке хозяина, вполне можно было бы употребить в пищу! И тогда юногоотрока захлестнуло невыносимое чувство голода, о котором он совершенно позабыл, завидев любимую. Одно смущало: слова Иринки, что перед ним – сердца будущих планет! Однако голод крепчал. И рука невольно потащила неведомую вкусняшку ко рту, но громкий шёпот буквально оглушил королевича: