Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
Выкопай могилку и Трупик подревней найди, Чтоб скелетик видом был и чист, и ми-ил, Чтобы мяса ни клочка, Ни жучка, ни червячка. Это не для новичка — рытьё моги-ил. В этом деле важен нюх, Опыт и могучий дух, Ибо это дело – ух! — не так-то просто! Нужно много брать в расчёт: Месяц, час, число и год, Чтоб луна – блином, а в небе – звёзды! Выпадает раз в сто лет Счастье – откопать ответ, Что случится в новый век: какие страсти, Что б им противостоять, Честь свою не посрамлять, Дабы после не стирать штанишки часто. Может, я пою не в склад И тем более – не в лад, Рифмы – те и то: тяп-ляп, что в целом – гадко… Но! Главное: среди всего Не случилось ничего Страшного… А, вот оно! Нашёл лопатку! Холодный туман клубился средь чернеющих могильных холмов. И, хотя песенка, в целом, была оптимистична, на фоне крестов и скрючившихся вязов, тронутых инеем, до веселья было далековато. Даже сверчки умолкли, напуганные свалившимися заморозками. Комья земли, вылетающие из облюбованной шуршиком могилки, разбивали сгустки тумана. Изредка к ним присоединялась какая-либо кость, тазобедренный сустав, фрагмент ребра, пока, совершенно перепачканный, зверь не появился из ямы, потрясая трофеем – человеческой лопаткой. Он упрятал находку в мешок и вернулся в раскоп, ибо требовалось отыскать вторую кость – вещь в высшей степени необходимую! Именно на фоне сего вандализма в кладбищенскую сень ступила нога воспитанницы королевы, переодетой под мальчика. Похолодание заставило её позаимствовать у Мити полушубок, который был безусловно великоват, но обещал тепло, даже в лютую стужу, на плече лежала палка, на палке болтался узелок с едой для неё и их высочества, на лице громоздилась печать тревоги, на макушке – потрёпанная временем и несколько понадкусанная молью шапочка. – Эх, Ярик! Всегда обожала тебя, за изобретательность… – бормотала Иринка, шествуя среди покосившихся крестов. – Конечно, экстремальность в отношениях – в этом есть свой цимес… Шестая могила справа от мостика… И всё-таки, как-то уж слишком стремновато… Средь выстуженного безмолвия откуда-то из-под земли до ушей беглянки донеслось развесёлое песнопение, и сердце красавицы мгновенно рухнуло в пятки, став маленьким и очень испуганным. Она притаилась за подвернувшимся стволом дерева и прислушалась. Весёлоебормотание и озорной похихик, перемешанный с кряхтением и хрустом, шествовали из могилы неподалёку. Любопытство по обыкновению взяло верх над разумом, и невеста их королевского высочества, набравшись храбрости, осторожно приблизилась к развороченной яме. Она хотела было заглянуть внутрь, но в это самое мгновение из чернеющей бездны донёсся натужный голос: «А я тебя всё равно оторву!» И с глухим посвистом из могильного мрака вылетела человеческая лопатка. Кость шлёпнулась прямо перед Иринкой, и барышне ничего не оставалось, как дико заверещать, прижав ручонки ко рту. Голос во тьме тут же стих. И тогда бедняжка трясущимися от перепуга губами произнесла сакраментальную фразу: – Кто там?! – А там кто? – донеслось в ответ. – Я, – ответила Иринка. – Тогда тут – я, – и макушка Маленького Бло осторожно показалась из разорённой могилы… Девчушка едва не задохнулась от переизбытка чувств, пронзивших её и без того разволновавшееся сердечко, когда вместо человека нос к носу столкнулась с чёрной, как смоль, огромной белкой, ещё и лепетавшей по-человечьи! Скорее спинным мозгом, нежели разумом, она осознала: изрядно перепачканная землёй зверюга с большими ушами – не кто-нибудь, а шуршик! Уж очень он походил на нарисованного на стене странного война в латах, виденного ею в развалинах замка с месяц тому назад и четырёх рыжих собратьев, появившихся затем из ниотку́да и ушедших в никуда, когда они с их высочеством поднялись по лесенке в зал из утонувшего в песках подвала. Прежде ей не доводилось сталкиваться с этими существами, она даже подумывала, что байки о них – выдумка, пустой трёп взрослых, легенда, страшилка для малышей, наконец, и вдруг – на тебе! – чудовищная реальность уже второй раз являлась пред нею во всей своей неприглядной красе! Тут уж хочешь, не хочешь, а задумаешься об очевидной закономерности происходящих событий! |