Книга Как приручить принцессу, страница 89 – Хельга Блум

В тюрьме я ни разу не была. В рамках благотворительных проектов обер-гофмейстерины дамы посещали городскую тюрьму. Они шли туда, вооруженные корзинками с провизией, минимум четырежды в год: в день рождения царствующего монарха, в день зимнего солнцестояния, на осеннее и весеннее равноденствие. Итого все четыре сезона оказывались охваченными.

Меня, разумеется, никогда не привлекали к подобным занятиям. Для юной принцессы было бы неприлично посещать место, где содержатся заключенные. Особы королевской крови вообще должны держаться подальше от тюрем. Даже если происходит дворцовый переворот и бывшего монарха ждет заключение, он никогда не окажется в подобном месте. О нет, королю создадут поистине королевские условия. Все потому что любой, кто оказывается на троне, знает: случись все иначе, он сам окажется за решеткой. Именно поэтому триста лет назад, когда мою далекую бабушку свергли с трона на целых шестьдесят восемь дней, она провела это время в Шерринском дворце, окруженная комфортом. Охрана стояла у каждого входа и выхода, бабушка все же была под арестом, но у нее были и пуховые одеяла, и перепелиные яйца на завтрак.

Итак, по всему выходит, что принцессы не предназначены для посещениятюрем. Ну, не место им здесь. Я же, однако, принцессой быть перестала. Теперь я просто жена, которая пришла навестить своего арестованного мужа-музыканта. Именно это я и сказала скучающему привратнику, сидящему в будке у входа.

— Часы посещений висят на двери, — зевая, сообщил он, даже не взглянув на меня. Страж порядка не выглядел грозной силой, сохраняющей постоянную бдительность. Просто уставший мужчина, ожидающий конца своей смены. Ему жарко и хочется домой. Даже форма на нем как-то странно топорщилась и висела мятым мешком. — Ждите еще полчаса, если хотите его навестить.

Он, наконец, посмотрел на меня и, немного подумав, сказал:

— Можете внутри подождать, наверное.

Меня препроводили ко второму рубежу. Такой же изнывающий от жары и скуки охранник, только чуть моложе и с черными, безжизненно повисшими усами.

— Посещение заключенного? — спросил он без особого интереса и после моего кивка недовольно пробормотал: — Полчаса же еще. Опять Верут пускает кого попало. Жалеет он вашего брата.

— Моего брата? — не поняла я.

— Баб, стало быть. Дуры вы, конечно, все, — охотно пояснил стражник. — К кому пришла-то?

От резкой смены темы я немного растерялась. Обстановка и так заставляла меня нервничать, а тут еще какие-то братья и дуры.

— К мужу. Он… его недавно арестовали. Лаэрт. Он музыкант, — невесть зачем добавила я.

— Музыкант? — отреагировал с неожиданным интересом стражник. — Ну, такой у нас всего один. Допелся, дружок. Надо же, а говорил, навещать некому. А вот, поди же ты, такая краля пришла. Ладно. Распишешься сейчас в журнале и пойдешь к своему милому. Не терпится небось.

— Не терпится, — согласилась я.

Не помню, как я расписывалась, как меня вели бесконечными коридорами — или они только казались бесконечными? — как стражник что-то рассказывал по пути. Помню лишь двери с маленькими зарешеченными окошками и пульсирующую в голове мысль «сейчас я увижу его». Мысль, растаявшую и оставившую в мозгу лишь зияющую пустоту, в тот момент, когда меня ввели в камеру.

Все потому что в сырой плохо освещенной комнатушке стоял вовсе не мой муж.