Книга Как приручить принцессу, страница 123 – Хельга Блум

Все в моих руках… Выбор без выбора? Или же я действительно могу сама принимать решение?

— А пока думаешь, я посижу. Колени уже не те…

Манипуляции? Или он и правда сказал то, что думает? Сказал правду?

Мои ноги болели и дрожали, готовые вот-вот подломиться, в горле пересохло от жажды, а пыль и грязь, кажется, образовали на лице настоящую корку. Золото моих обрезанных волос поблекло, я это знала и без зеркала. Чумазая и уставшая, вот она я — принцесса Эйлин. Мысли путались и бродили по кругу. И все же у меня был выбор.

Пчельник сидел, прислонившись к стволу дерева и прикрыв глаза. Он не навязывал мне решение. Мой отец, Дроздобород, обер-гофмейстерина, Лаэрт, Кэсс, каждый из них чего-то хотел от меня. Каждый пытался склонить меня к чему-то, вылепить то, что им больше по душе: послушная принцесса или покорная любовница, уступчивая жена или источник развлечений. Они рвали меня на куски, эти люди, неспособные и не желающие остановиться. Даже Лаэрт, который, казалось бы, заботился обо мне, на самом деле хотел облагодетельствовать меня насильно. Он не был слишком добр ко мне в начале нашего брака и все еще переживал из-за мертвой невесты. Чувство вины, помноженное на два, вот что толкало его вперед, заставляя раз за разом настойчиво предлагать мне переезд. Лаэрт предлагал мне благо в его собственном понимании, а думал ли кто-то, что я сочту для себя лучшим выбором?

На самом деле, ответ оказался очень прост.

Жужжание пчел успокаивало и навевало сон. Слегка покачиваясь в кресле-качалке Меллариуса, я готова была задремать и, наконец, выспаться, оставив позади невероятно насыщенный день. Никогда в жизни больше не буду жаловаться на скуку! О, небеса, даруйте мне пелену однообразных дней!

Вымывшись до скрипа и переодевшись в чистую одежду (нетрудно было догадаться, кому принадлежало то короткое платье, что вручил мне пчельник), я получила кусок сырного пирога и стакан прохладной воды, с чем и была отправлена в кресло-качалку. На широкой открытой веранде маленького домика без труда помещались два кресла и небольшой трехногий столик.

Однако даже сквозь дымку расслабленной дремоты, я нет-нет да вздрагивала, слыша шорохи и звуки леса. Мне все казалось, что Дроздобород вот-вот появится из кустов.

— Здесь тебя никто не найдет, — будто прочитав мои мысли, появившийся на пороге Меллариус. — Пчелы присмотрят за границами. Они не любят лезть в чужие дела, но ради друга готовы на все. Знаешь, они ведь очень семейные существа. Можешь успокоиться, Эйлин.

— Вряд ли я могу по-настоящему успокоиться, — хмыкнула я, поежившись. Мохнатая пчела села на мой палец и пошевелила усиками, будто приветствуя меня. А может и правда приветствовала. На всякий случай я попыталась выдавить улыбку. Пчела потопталась немного, а потом поднялась в воздух и скрылась, смешавшись со своими товарками. Я вздохнула, провожая ее взглядом. — Этот человек помешался.

— Их величество-то? — понимающе протянул пчельник, устраиваясь во втором кресле. — Ну, разве что немного. У него с детства крайне болезненное самолюбие.

— А откуда ты знаешь про его самолюбие? — полюбопытствовала я. О, это действительно было лишь любопытство. Если я вошла в его дом и решила доверять этому человеку, стоит держаться своего решения. По крайней мере, стоит попытаться.