Книга Как приручить принцессу, страница 121 – Хельга Блум

— Лаванда недалеко от твоего дома расцвела.

— Что? — от удивления я даже приподнялась на локтях, чувствуя, как каждое движение отзывается болью. От глупой мысли о том, что бежала ногами, а болит теперь все тело, я нервно хихикнула. — При чем здесь лаванда, Меллариус?

Солнце уже почти село и в прохладном полумраке леса я с удивлением и скрытой радостью всматривалась в лицо пчельника. Прошло уже несколько часов. Если Дроздобород отправил на мои поиски всю королевскую конницу и всю королевскую рать, широкая общественность уже может знать, что разыскивается девушка восемнадцати лет, глаза синие, волосы светлые. А если за мою персону еще и объявлена награда, как за преступницу, покусившуюся на бесценное королевское тело, то пчельник может оказаться совсем не на моей стороне. Он, конечно, живет в лесу и общается в основном с пчелами, так что, на первый взгляд, золото ему не нужно, но министр финансов всегда говорил, что ради денег… да ради денег люди готовы на многое.

— Твой друг сказал пчелам, что ты попала в беду.

— Мой… мой друг? — сердце в груди подпрыгнуло куда-то вверх. Будь у меня деньги, точно пошла бы к врачу, такие коленца для органа, перекачивающего кровь, неприемлемы. Впрочем, к лестерусу врача. Диглан! Диглан здесь! Он нашел меня!

О, небеса! Диглан здесь! Вот теперь-то все пойдет лучше! До этого момента я даже не осознавала, насколько соскучилась по нему, насколько мне недоставало его надежности и верности, кого-то, кто знал меня почти всю жизнь. Частичка прошлого в этом новом странном мире, точка опоры среди хаоса, в который превратился каждый мой день.

— Где он? — почти теряя разум от восторга, спросила я, высматривая темноволосую макушку за плечом пчельника. Как же мне не хватало этих насмешливых серых глаз и язвительных шуток.

— Да улетел куда-то, — пожал плечами Меллариус. — Ему же детей кормить.

— Детей? — озадаченно переспросила я.

— А ты разве не знала? Дружок-то твой отец. Полное гнездо птенцов.

— Ласточка? — каркнула я, ощущая горечь разочарования на языке.

— Ласточка, — подтвердил Меллариус. — Бедолага не знал, к кому обращаться. Птицведь мало кто понимает в наши дни.

— Так он самец? — почему-то именно эта мысль показалась самой дикой в текущей ситуации. Не выдержав напряжения безумно длинного дня, я расхохоталась. Полулежа на земле, я тряслась от смеха, а слезы стекали по щекам и затекали в уши. Было щекотно и еще более смешно. На меня напал король, потерявший разум от упоминания о том, что он не очень-то король; я бежала целую вечность, пока не оказалась в лесу, один лестерус знает где; Диглан, в присутствие которого я уже почти поверила, по-прежнему далеко; моя подружка-ласточка оказалась самцом.

Озадаченный Меллариус присел рядом со мной.

— Он довольно сильно привязан к тебе. Пчелы сказали, что твой приятель очень взволнован. Я птиц не понимаю, для этого особый талант нужен, но твари земные все друг с другом общаться могут. Вот и дошла до меня весточка. Пчелы же сказали, где тебя искать. Посиди, поплачь немного, а потом отведу тебя домой.

— Мне нельзя домой. Там Дроздобород, — выдавила я между приступами смеха.

— Так мы к тебе домой и не пойдем. У меня останешься. Вот уж где точно искать не станет никто. Даже этот твой Дроздобород.

— Он, между прочим, король.