Книга Разрушенные клятвы, страница 215 – Катарина Маура

— Селеста… — Зейн уже передо мной, его ладонь осторожно накрывает мою раненую руку. Его прикосновение мягкое, заботливое. — Ты в порядке?

Я поднимаю на него заплаканные глаза, сердце разрывается.

— Кто она? — Голос дрожит от боли. — К-как давно… Как давно это длится?

Его лицо тут же темнеет, он отдергивает руки.

— Она ботаник, Селеста. Она здесь, чтобы помочь мне разобраться, почему умирают розы.

Я смотрю на него, не зная, верить или нет. Так ли все началось? Из-за нее он не хотел, чтобы я приходила сюда? Из-за нее не повел меня в сад на мой день рождения?

— Не надо, — он проводит рукой по волосам, напряженно выдыхая. — Не наказывай меня за то, чего я не делал, Селеста.

Глава 89

Зейн

Селеста молчит, готовясь ко сну, но воздух между нами тяжел от невысказанных слов.

Я пропускаю пальцы через волосы, сидя на кровати — злой, растерянный, раздавленный этой ситуацией. Я даже не знаю, что хуже: это удушающее молчание или те времена, когда мы разрывали друг друга на части в яростных ссорах, пряча свои изломанные сердца за стеной злобы.

Она даже не смотрит на меня, когда ложится в постель, укутанная в алый шелк ночной сорочки — ту самую, что медленно, но уверенно становится моей любимой.

— Просто спроси, — выдыхаю я, не выдержав.

Ее взгляд встречается с моим, но она колеблется, прежде чем повернуться ко мне полностью. Глаза заплаканные, уставшие, полные боли и сомнений. Она выглядит так же, как я себя чувствую. Это убивает меня, особенно когда я ничего не сделал, чтобы заслужить это.

— Это она? — спрашивает Селеста, голос дрожит. — Та женщина со свадьбы Диона?

Я медленно киваю, сам не понимая, почему чувствую себя виноватым. Все это безумие, и оно напоминает мне то, что было после смерти Лили. Она тогда тоже задавала вопросы без конца, а я боялся сказать что-то не так, даже будучи невиновным.

— Почему ты никогда мне о ней не говорил?

Я тяжело вздыхаю, скрещиваю руки на груди, и ее взгляд тут же падает на татуировку у меня на груди.

— Честно, Селеста? Просто не было случая. Когда она только начала работать в саду, мы с тобой едва разговаривали. А потом? Мне и в голову не приходило говорить тебе о чем-то, что я считал незначительным. Она не совсем садовник, но для меня — а он и есть. Она просто человек, которого я нанял, как и нашу домоправительницу, как и тысячи сотрудников Windsor Hotels.

Она смотрит так, будто не верит мне, и я не знаю, что с этим делать. Ненавижу это чувство беспомощности. Ненавижу видеть этот недоверчивый взгляд, когда-то полный безоговорочной веры. Раньше я был уверен, что нас ничто не разлучит. Даже моя бабушка. Но чем больше времени проходит, тем яснее становится — назад дороги нет.

— То есть все это время, пока мы были женаты, ты проводил с ней время в обсерватории? — ее голос ломается, глаза теряются в мучительных образах. — Я думала… Я не…

Я закрываю глаза, запрокидываю голову, в груди ноет от того, что мы потеряли.

— Не надо, — тихо прошу я. — Пожалуйста, Селеста. Я не выдержу этого снова.

— Просто скажи, чтоне изменял мне, Зейн.

Я поворачиваюсь к ней, сердце свинцом падает вниз.

— Я уже говорил это. Тогда тебе было плевать. Почему должно стать важно сейчас? — Я провожу ладонями по лицу, сдерживая ярость и боль, прежде чем снова посмотреть на нее. — Я не изменял тебе, Селеста. Никогда. И никогда не изменю.