Книга Временная жена, страница 148 – Катарина Маура

Лука смотрит на меня с такой гордостью, словно понимает, как тяжело мне стоять здесь. И часть груза на плечах становится чуть легче.

— Когда я думаю о своей бабушке, я вспоминаюсмех, ее уроки, теплые объятия и бесконечные проказы, — продолжаю я, на мгновение улыбнувшись. — Одно из моих любимых воспоминаний связано с совсем недавним событием. Некоторые из вас знают, что несколько месяцев назад я вышла замуж, и я не была уверена, как сказать об этом бабушке. Это было спонтанное решение, и я боялась, что она рассердится. Что ей не понравится, что мы сбежали, лишив ее шанса увидеть свадьбу. Я тряслась, когда привела мужа домой, но, узнав об этом, она просто рассмеялась и сказала, что давно пора. Она дразнила меня, напоминала, как я втайне ворчала на него годами, еще до того, как мы влюбились друг в друга. Я тогда не осознавала, но она сделала все, чтобы этот момент был для меня как можно легче. Она, как всегда, просто дала мне свою безусловную поддержку и любовь. В этом вся она. Она умела делать так, чтобы каждый рядом чувствовал себя желанным и любимым.

Я глубоко вдыхаю, и когда вокруг меня люди начинают улыбаться, мне на секунду кажется, что она здесь. Что она радуется, слыша, как я рассказываю о счастливых моментах, а не просто плачу о ее уходе.

— Бабуля и мой муж думали, что я не знаю, но я знаю, — говорю я, усмехаясь сквозь слезы. — Она звонила ему постоянно, спрашивала, как я, рассказывала истории из моего детства. Иногда он приходил домой с каким-то любимым угощением или маленьким подарком, и я сразу понимала — недавно говорил с бабушкой. Потому что только она знала меня так хорошо. Я тогда не осознавала, но, наверное, она передавала ему свою роль. Хотела быть уверенной, что я не останусь без тех маленьких радостей, которые делали меня счастливой, потому что знала: я никогда не попрошу об этом сама. В этом тоже вся она. Многие из вас испытали на себе ее доброту. Она умела заставить каждого чувствовать себя особенным. Она входила в комнату — и ты невольно улыбался, потому что никогда не знал, что она скажет. Она была непредсказуемой, забавной и невероятно заботливой. Я не была бы той, кем являюсь, без нее. И я знаю, что для многих из вас это тоже правда. Она накормила столько людей. Поддержала столько сердец. И всегда встречала всех теплой улыбкой и еще более теплыми словами. Я всегда буду помнить ее такой. И надеюсь, вы тоже.

Лука

Я захожу в детскую комнату Валентины и нахожу ее там — шторы плотно задвинуты, а она сама свернулась клубком под одеялом. Прошла уже неделя, а она по-прежнему отказывается вставать с кровати, если только я не заставлю ее.

Тихий вздох срывается с моих губ, когда я забираюсь под одеяло и обнимаю ее со спины, прижимая к себе, укладывая ее голову на свою грудь. Она замирает на мгновение, но ничего не говорит. Мы не разговаривали по-настоящему уже несколько дней, и сколько бы я ни пытался достучаться до нее, все без толку. Я волнуюсь за нее все сильнее, и меня убивает то, что я не знаю, как ей помочь.

— Есть кое-что, о чем я тебе не говорил, — признаюсь я, не будучи уверенным, что сейчас подходящий момент.

Она не отвечает, даже когда я крепче сжимаю ее в объятиях.

— За несколько дней до… этого…я обедал с бабушкой. Видишь ли, ее подружки, с которыми она играла в лотерею, не верили, что ты замужем. Она показывала им статьи из новостей, хвасталась, что ее зять — Виндзор, но они называли ее лгуньей.