Книга Временная жена, страница 14 – Катарина Маура

Она улыбается, как будто знает, что я лгу, но ничего не говорит.

Я направляюсь к Валентине, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, ее улыбка мгновенно гаснет. Вот почему так? Почему с этим ублюдком она сияет, а рядом со мной — холод и безразличие?

Я молча хватаю ее за талию и резким движением притягиваю к себе, вырывая ее из рук Джошуа.

Она ахает, ее глаза расширяются, когда ее тело врезается в мое.

— Лука? — ее голос звучит растерянно, но она не отстраняется.

— Ты что, охренел, Виндзор? — рявкает Джошуа, и в его тоне я слышу настоящее раздражение. Он смотрит на нее так, будто уже считает своей.

Я стискиваю зубы еще сильнее.

— Прости, — говорю я, глядя прямо на него. — Она моя.

Валентина резко поворачивается ко мне, в ее глазах недоверие.

— Он имеет в виду, что я работаю на него, — быстро добавляет она, будто пытаясь сгладить ситуацию.

Я усмехаюсь, заправляя выбившуюся прядь волос за ее ухо.

— Он понял, что я имею в виду.

Я притягиваю ее в танце, повторяя то же самое движение, которое делал этот ублюдок. Ее руки ложатся мне на шею, наши тела прижаты слишком близко. Слишком интимно. Я понимаю, что он чувствовал в этот момент. Чувствовал ее мягкие формы, тепло ее тела.

Ее взгляд становится жестче.

— Что это, черт возьми, было? — цедит она сквозь зубы.

— А что? —огрызаюсь я. — Недовольна, что я оттащил тебя от твоего дружка? Ты так увлеклась, что забыла, что ты на работе. Это не тусовка, Валентина.

Она фыркает, а затем нарочно наступает мне на ногу, но лицо ее остается невинным.

— Ой, — невозмутимо говорит она. — Прости.

Я сжимаю ее сильнее, вплетая пальцы в ее волосы, скользя по коже у основания шеи. Она вздрагивает. В голове вспыхивает еще один образ — ее губы, обхватывающие мой член, ее взгляд снизу вверх, моя рука, крепко сжимающая ее волосы…

— Детский сад, — шепчу я ей прямо в ухо, сжимая ее еще крепче.

— Ты ничем не лучше, — парирует она, ее голос капает ядом. — Ты просто не любишь, когда кто-то трогает твои игрушки, да?

Я усмехаюсь, наклоняясь ближе.

— Валентина, если бы я хоть раз с тобой поиграл, ты бы даже не посмотрела на других. Ты бы хотела только меня.

Ее дыхание сбивается, щеки заливает румянец.

— Ч-что за чушь ты несешь? — запинается она.

Музыка стихает, я не даю ей опомниться и хватаю ее за руку.

— Идем, — говорю я, утягивая ее сквозь зал, прочь от всех этих людей, на освещенную свечами дорожку в винограднике.

Валентина

Лука сжимает мою руку крепче, пока мы сворачиваем с освещенной свечами дорожки, соединяющей место церемонии и зал для банкета. Он явно злится, но я не понимаю, почему. Из-за того, что я на мгновение отвлеклась? Он привел меня сюда, чтобы я помогла ему с налаживанием связей и прикрывала его, но вместо этого я пила вино и танцевала, забыв, насколько он нетерпим к непрофессионализму.

Я вздыхаю, когда мои каблуки утопают в мягкой траве, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Лука оборачивается, его темный взгляд впивается в меня, а пальцы разжимаются, отпуская мою ладонь.

— Тяжело? — спрашивает он мягким голосом, в котором, несмотря на внешнее спокойствие, плещется затаенный гнев.

Я едва успеваю удивиться, как он резко наклоняется и, прежде чем я понимаю, что происходит, закидывает одну руку мне под колени, а вторую — за спину, поднимая меня на руки с пугающей легкостью.