Книга До тебя, страница 119 – Катарина Маура

Я так сильно сжимаю бокал, что он лопается у меня в руке и осколки глубоко впиваются в кожу. Я смотрю на ладонь, на расцветающие на ней пятна крови, и приветствую боль с отстраненностью, которую сложно облечь в слова. Но боль от порезов не может отключить меня надолго. Не тогда, когда Ария в двух шагах от меня.

Я смотрю на нее, безмолвно умоляя заметить мою боль, заметить меня. Но нет. Она неотрывно смотрит в глаза Райли. Отвернувшись, я ухожу и оставляю ее в объятиях другого мужчины.

Я с горькой улыбкой смотрю в телефон. Ида выиграла дело, и это была убедительная победа. Я не удивлена, учитывая, сколько сил мы на это потратили.

Интересно, в курсе ли Грейсон. Скорее всего, да. Мне так хочется знать, что он думает, счастлив ли он, испытывает ли облегчение, лучше ли ему?

Он всего в нескольких шагах от меня, но дверь в его кабинет закрыта. В последнее время так часто бывает. Мне хочется войти и спросить, как он переваривает новости, но у меня нет душевных сил.

В руке звонит телефон, и мои глаза широко распахиваются, когда я читаю сообщение. Безрадостно улыбаюсь и отвечаю на просьбу о встрече, схватив сумку.

Мысли беспорядочно мечутся, пока я иду к закусочной, где работает Ида. Я работала над этим делом несколько месяцев, и оно дорого обошлось мне. Но, может, это было неизбежно. Может, Грейсон все равно потерял бы интерес ко мне, а дело Иды просто ускорило процесс.

Когда я вхожу, она улыбается, и сходство ранит меня в самое сердце. Эти глаза. У Грея ее глаза.

– Никта, – говорит она, хватая меня за руку. Я холодею, когда она усаживает меня за стол и устраивается напротив. – Не могу выразить, как я благодарна. Годами я думала, ему сойдет с рук все, что он сделал, что никто никогда не будет слушать меня. Пока не встретила тебя.

Я откидываюсь на диванчике, скрестив руки, и внимательно рассматриваю ее. Она выглядит счастливой, и я не могу отогнать мысль о том, что она украла это счастье у Грея и у меня.

– Благодарить надо не меня, Ида. Это все Грейсон.

Она умолкает и виновато отводит взгляд.

– Ты хоть представляешь, чего стоило выиграть твое дело? Все не так просто, как кажется. Просто никогда не бывает. Это видео, которое повернуло дело в твою пользу? Кто, по-твоему, его срежиссировал? Кто заполучил признание?

Я смеюсь, но будто истерически. Сердце рвется на части, и когда я смотрю на Иду, мне кажется, что в его ошметки втыкают острый нож.

– Это убило его. Грейсон был опустошен после встречи с тобой, и когда я узнала, что ты ему наговорила, я была на грани того, чтобы отказаться от дела. Ты его не заслуживаешь. Ты не заслужила то, что он ради тебя сделал, а ведь он прошел через ад. Если бы это зависело от меня, ты бы и дальше страдала. Я бы позволила тебе жить и мучиться из-за того, на что ты обрекла человека, которого я люблю. Но Грейсонне такой.

Я с трудом сглатываю и стискиваю зубы, изо всех сил стараясь контролировать эмоции.

– Раз уж у тебя хватило наглости заявить ему, что он рожден во грехе, ты будешь сидеть и слушать, что он сделал, чтобы выиграть твое дело. Потому что это сделал он, а не ты и не твой адвокат.

Я наклоняюсь, глядя в такие же глаза, как те, что я люблю больше жизни, и чувствую только ненависть.

– Ты погубила его, Ида. Он искал тебя много лет и в надежде увидеть тебя каждое воскресенье ходил к церкви, где его оставили. Ты хоть представляешь, как он много работал? Как он рос? Ты вообще знаешь, кто такой Грейсон Каллахан?