Книга До тебя, страница 109 – Катарина Маура

Грейсон почти не смотрит на меня, входя в дом, он явно глубоко в своих мыслях, как всегда в последнее время.

– Грей, – говорю я, подходя к нему.

Он останавливается и поворачивается ко мне. Что-то все-таки не изменилось: он смотрит на меня с такой же любовью.

Я кладу ладони ему на грудь, медленно скольжу ими вверх, обнимая его за шею и прижимаясь, привстаю на цыпочки для поцелуя. Он слегка наклоняется, едва касаясь губами моих губ, но поцелуй совершенно целомудренный. Не помню, когда я последний раз возбуждала его, и от этого меня мучает неуверенность. Я твержу себе, что дело не во мне, но не могу не тревожиться. Может, такая большая перемена заставила прийти к мысли, что в его жизни для меня нет времени или места, что он не хочет меня. Я старательно отгоняю эти мысли, но они преследуют меня.

– Я испекла пирожные, – говорю я, пытаясь изобразить жизнерадостную улыбку. Если есть что-то, в чем я по-настоящему хороша, так это в притворных улыбках.

Грейсон кивает, глядя мне в глаза.

– Спасибо, – бормочет он, – но я не голоден.

Он отворачивается и идет в сторону спальни, и это меня убивает. Я не могу смотреть, как он уходит. Ненавижу это ощущение беспомощности. Я не хочу просто стоять и смотреть, как он страдает. Только не когда я рядом.

– Грейсон, – шепчу я, и голос ломается. – Не закрывайся. Не отталкивай меня.

Он поворачивается ко мне, и на его лице такая же боль, как, должно быть, на моем. Подходит ко мне и крепко обнимает, зарываясь руками в волосы. Наклоняется и дрожащими губами целует в лоб.

– Прости, – шепчет он, – прости, Ария. Просто у меня много работы. Вот и все.

Он отстраняется, и я уже по нему скучаю. Делаю шаг к нему, встаю на цыпочки и притягиваю его голову к себе. Целую, молча умоляя поцеловать меня в ответ.

Он напрягается, и секунду я думаю, что он отодвинется, но потом он целует меня, первый раз за эту неделю целует по-настоящему. У меня вырывается стон, и он тает, его руки скользят по моему телу. Я приподнимаюсь еще выше, и он улыбается мне в губы, подхватывая меня в объятия и прижимая к стене. Я закидываю ноги ему на талию.

Его язык дразнит мои губы, и я приоткрываю рот, углубляя поцелуй. Как мне этого не хватало. Мне не хватало терять себя в нем.

– Ария, – шепчет он, спускаясь губами к моему горлу. У меня снова вырывается стон, когда он всасывает чувствительный участок кожи, так хочется большего.

Но он отодвигается и, тяжело дыша, роняет голову мне на плечо.

– Я не могу, – бормочет он.

Он аккуратно ставит меня на пол, но я не отпускаю его.

– Почему? Что происходит, Грей? В последнее время ты со мной почти не разговариваешь. Поговори со мной.

Он ерошит волосы и отводит взгляд.

– Дело не в тебе, милая. Ни в коем случае. Ты самое лучшее в моей жизни. Ты мой свет, когда остальной мир погружается во мрак. Дело во мне. Я рожден во грехе, Ария. Я сын насильника. В моих венах течет его кровь. Этот мрак – внутри меня. Я не должен был родиться. Человек вроде меня… Просто вопрос времени, когда я сделаю тебе больно, и, скорее всего, я не пойму. Черт… Может, мне даже будет приятно. И что тогда?

У меня сводит живот, по спине бегут ледяные мурашки, но я стараюсь сохранять спокойствие.

– Кто тебе это сказал? – спрашиваю я, не в состоянии контролировать резкость своего голоса. – Когда ты уходил из офисаувидеть Иду, то не думал ни о чем подобном. Ты ушел с надеждой в глазах, а вернулся в отчаянии. Это она с тобой сделала? Это она тебе сказала?