Книга Рождественский Пегас, страница 88 – Зои Чант

Ладно,— сказал он себе. — Я оборотень. И это значит…

Он знал, что это за стена. Это была еще одна часть той внутренней архитектуры, вокруг которой он выстроил свое восприятие себя. Как та, что окружала его сердце. Он построил её сам, кирпичик за кирпичиком, когда осознал, что он обычный человек. Он спрятал за ней все свои мечты о перевоплощениях, всё то, чем он не являлся, чтобы сосредоточиться на том, кто он есть.

Сильный. Надежный. Сила добра в этом мире. Хороший сын и хороший человек. Всё то, чем не был его отец.

Он глубоко вздохнул и заглянул за стену, в те вещи, которые не позволял себе представлять с самого детства. Внезапный скачок возбуждения. Чистое, обжигающее любопытство: каково это? Перевоплощаться? Обладать чувствами животного наряду со своими собственными? Иметь возможность говорить с людьми разумом— быть частью того немого понимания, которое он столько раз видел между матерью и другими оборотнями? Эта мгновенная связь. Общность. И…

Не просто быть частью сообщества оборотней, но обрести совершенно новые отношения с миром. Он видел смену сезонов человеческими глазами и видел, как его мать наблюдает за ними глазами оленихи, и никогда не понимал разницы. Теперь понимал. Его человеческая сторона была земным существом: снег хрустит под ногами, небо — тяжесть над головой. Его пегас…

Бам. Снова стена.

— Всё в порядке, малыш?

Джексон отвернулся и сглотнул. Ни за что на свете он не позволит отцу увидеть себя — черт. Черт! Да что с ним такое? Он разобрался с этим много лет назад. Это было несложно. Он всё четко себе объяснил: он не оборотень. Он пошел дальше. Что же такого трудного в том, чтобы вернуться назад?

Его пегас зашевелил крыльями. Егопегас. Магия. Его магия. У него была — он был— магия. Он мог больше, чем просто перевоплощаться, он мог летать.

Он сделал глубокий вдох. Не думай обо всем остальном,— приказал он себе. Обо всем, что ты упустил. Не думай о том, что ты спрятал за этой стеной, потому что, черт возьми, летать там точно не было.

Что-то зацепилось в его сознании. Не за стеной, а над ней. Он сосредоточился. Если он хочет оказаться там, наверху, ему понадобится…

На этот раз перевоплощение не было хаотичным взрывом. Он вошел в форму пегаса, как ныряльщик входит в воду. Кожа не чесалась, когда крылья и шерсть пробивались наружу — всё его тело издало вздох облегчения.

Словно именно этим он и должен был быть.

Отлично сработано!— голос Эндрю эхом отозвался в его голове. Очень гладко. Не так… э-э…

Джексон обернулся. Его пегас расправил крылья, чтобы сохранить равновесие, и этого было достаточно, чтобы он вспомнил: черт, четыре ноги, а не две, и это отправило его в кувырок к земле.

Помогите!— вскрикнул он.

Пегасмгновенно включился. Джексон почувствовал перемену, когда тот взял контроль над его телом — его телом, по сути, его формой — и выровнялся, снова встав прямо.

Та-да!— объявил он.

…Не совсем классический вид,— продолжил Эндрю. — Но неважно. Идем дальше.

Что ты имеешь в виду под «не классическим видом»?Даже телепатия была легче в этой форме. Отсутствие человеческого рта, вносящего путаницу, вероятно, помогало.

Отец проигнорировал вопрос. Он тоже перевоплотился, и его пегас сиял в пятнистом солнечном свете, пробивающемся сквозь облака.

Давай поднимем тебя в воздух. После этого я хочу вернуть Дельфину в игру. Посмотрим, изменилось ли там что-нибудь.