Книга Рождественский Пегас, страница 106 – Зои Чант

…Правильно,— закончил Джексон за неё. Он поцеловал её и зарылся лицом в её рассыпавшиеся волосы, не в силах сдержать улыбку. Даже сейчас, прижавшись к нему обнаженным телом, его чудесная Олли не могла удержаться от того, чтобы не пытаться во всем разобраться.

Эй! Я это услышала. Почувствовала. Что-то такое.Она прижалась к нему носом.

Ты слишком много думаешь.

Для меня это просто «думать».Её глаза заплясали. И я думаю…

Она обхватила его ногами и медленно опустилась. Джексон застонал, нужда вибрировала в каждом дюйме его тела. В таком случае тебе придется думать за двоих.

Она рассмеялась, поцеловала его и впустила его в себя.

Джексон выругался под нос, входя в неё. Секс был одним делом — отличным делом, конечно, — но это была Олли, егоОлли, и это было не просто физическое влечение. Это было нечто большее, чем прошлой ночью или в прошлом году.

Тоска, яркая и неистовая, вспыхнула в его сознании. Она пульсировала в его голове, в его венах, на коже. И в его, и в Олли одновременно.

Он встретился с ней глазами — они сияли.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Ты же это чувствуешь, да?

Это было именно то, что они оба искали все эти месяцы назад. Уверенность, которая горела в их сердцах и проникала глубоко в кости.

— Боже, Олли, — выдохнул он. — Я никогда не переставал любить тебя. И никогда не перестану.

Её дыхание прервалось у его шеи, когда он вошел в неё до конца. Она выгнула спину, и это давление заставило его двигаться резче. У неё перехватило дыхание, и Джексон почувствовал эхо этого в своих собственных легких.

Её ногти скребли по его груди. Он перехватил её руки и поцеловал их, одну за другой, затем закинул её руки себе на плечи и перекатился, оказавшись сверху.

— Скажи мне, что я не сплю. — его голос был таким хриплым, что он сам удивился, как она его поняла.

Она ухмыльнулась. Её зубы блеснули белизной в лунном свете, льющемся через окноспальни. И она провела одной холодной ступней по внутренней стороне его голени.

Джексон поцеловал её, чтобы она перестала смеяться. Не помогло. Он всё равно продолжал целовать её, пробуя на вкус её губы, покусывая её, пока её захлебывающийся смех не превратился в стоны; он накрывал её хрупкое, сильное тело своим и входил в неё до тех пор, пока она не вцепилась в него, а её стоны не превратились в крики радости.

Его чресло напряглось, и он кончил с ощущением, будто за глазами взорвался фейерверк. Олли крепко прижала его к себе, не отпуская, даже когда их дыхание замедлилось, а сердцебиение вошло в медленный, удовлетворенный ритм.

Её глаза были закрыты. Ресницы подрагивали, будто она что-то искала за веками или всё еще была потеряна в отголосках оргазма.

Несмотря на всё, несмотря на мифическое существо в его голове и тот чистый восторженный порыв, который он почувствовал в сознании Олли, когда она наконец оказалась в его объятиях… ему было страшно. Каким-то образом всё это должно было быть ошибкой.

— Перестань, — пробормотала Олли. Она приоткрыла один глаз, затем другой. — Если ты ошибка, то это лучшая ошибка в моей жизни.

— Откуда ты знала… — он осекся и опустил голову, его дыхание щекотало её ухо. — Конечно, ты знаешь.

— Конечно, знаю. — в её голосе проскользнула толика совиного самодовольства. — И я буду знать и дальше. И… О боже. Если я могу знать, что ты чувствуешь, значит, ты начнешь узнавать всё то странное дерьмо, которое творится в моей голове.