Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 96 – Зои Чант

Снаружи Шина протянула руки над горячими углями в заброшенном гриле, впитывая последнее их тепло. Флинс обнял ее и нахмурился на тлеющие угли. Они пульсировали, и новые языки пламени взметнулись от них.

Шина удовлетворенно вздохнула. Звук прошел прямо к сердцу Флинса и застрял там, как дротик из чистого света.

— Ох, как хорошо. Я оставлю тебя при себе.

Она расслабилась в его объятиях. Несколько минут не было ничего, кроме тихого шипения пламени и шума разговоров из дома позади них.

Неужели всего несколько недель назад я так беспокоился о поведении своей адской гончей, что прыгал от собственной тени?Флинс запрокинул голову и посмотрел на звезды, пылающие в ночном небе. Стоя здесь, со своей парой, тот день с Кейном в Puppy Express казался событием прошлой жизни.

Точно так же, как его время с Паркером казалось другой жизнью, и его мир до этого — еще одной жизнью. Его тянуло во стольких разных направлениях, и теперь, наконец, он был привязан. Не пуская корни, но надежный и цельный с женщиной, которая любила его.

Холодный ветерок пронесся по его лицу, и он подумал…

Шина пошевелилась рядом с ним. *О чем ты думаешь?* спросила она.

*Честно?* Флинс закрыл глаза.

*Честно.*

Флинс медленно вдохнул.

Воздух был свеж. Он смердел тухлыми яйцами, но в нем чувствовалась бодрящая ледяная острота. На дальних горах лежал снег, и Флинс находился за тысячи миль от единственного дома, который знал, но в тот момент все казалось идеальным.

Он притянул Шину ближе и поцеловал ее в макушку, вдыхая ее запах. Клеверный мед и дикая трава и открытое небо. Но она была больше этого, и доказательство было вокруг него. Она была дикостью и свободой, одиночеством и бесконечными приключениями… и это ядро верности и любви воплощалось ее семьей, приехавшей со всей страны проверить, как она. Единение. Семья.

*Я снова думаю о Рождестве,* признался он.

*Потому что вся ванау²⁴здесь? Семья,* перевела она и засунула его руки в карманы своей куртки. *Полагаю, это немного по-рождественски. Особенно с барбекю снаружи.*

*Не слишком холодно? Я думал, Рождество для тебя означает лето.*

Она сморщила нос. *Конечно, слишком холодно. Ну и что? Я с Южного острова. Это не лето, если не идет дождь.*

*Сейчас не идет дождь.*

Она вздохнула и уставилась на ясное, безоблачное небо. *Может, позже.* Она поцеловала его. *Или может пойти снег. Я знаю, что сейчас середина года, но… С Не-Рождеством, любовь моя.*

Флинс крепко обнял свою пару. Она не просто позволяла себя обнимать — она прижималась к нему, с той же бездумной жаждой его прикосновений, с какой он жаждал ее. Когда он закрывал глаза и сосредотачивался на стайном чутье, она была его солнцем, но здесь, погруженный в поцелуй, наполнявший его сердце светом, они кружились друг вокруг друга в идеальной гармонии. Его альфа. Его пара. Другая часть его души.

И его собственная душа, наконец цельная.

*Счастливого Не-Рождества,* прошептал он, и его адская гончая завыла от счастья.

Эпилог. Шина

— Это просто пытка, — простонала Шина, прижимаясь лицом к автомобильному окну.

— Я думал, это у меня внутри собака сидит, — рассмеялся Флинс. — Хочешь опустить окно и высунуть голову? Не стесняйся.

— Фу, — простонала Шина. — От этого я буду чувствовать себя еще болеевзаперти.

Они приземлились в Лос-Анджелесе — неужели всего несколько дней назад? После двенадцатичасового перелета из Окленда ее адская овца совсем свихнулась от вынужденного заточения. К сожалению, если адские гончие — мастера оставаться невидимыми, то адские овцы, похоже, не слишком жалуют эту идею. Ее внутренняя чудачка наотрез отказывалась становиться прозрачной, так что вместо неторопливых дней слежки за знаменитостями, которые Шина планировала, им с Флинсом пришлось взять машину и отправиться в пустыню. Много простора, где ее адская овца могла бы порезвиться, и в полудневной езде — город, который, судя по всей жизни, проведенной за просмотром американских фильмов и сериалов, даже не заметит присутствия гигантских дышащих огнем копытных: Лас-Вегас.