Книга Рождественский Грифон, страница 82 – Зои Чант

В конце концов, кто он такой? Какой-то чужак, который едва ли знает азы семейной истории Белгрейв. Который, в их глазах, должно быть, поощряет их сестру продолжать прятаться за своей маской, притворяясь тем, кем она не является. Маской, которая явно делает ее несчастной. Они наверняка видели, как она была несчастна в номере.

Так же, как и любому, у кого есть хоть капля ума, очевидно, что сейчас она напряжена. А у близнецов, как бы там ни было со свечами, на двоих уж точно наберется полный комплект.

Сколько времени пройдет, прежде чем их инстинкт семья-превыше-всего возьмет верх, и они попытаются защитить ее от представлений их бабушки и дедушки о том, кем она должна быть?

Грифон Хардвика нервно щелкнул клювом. В тот же миг он понял, что голова болит меньше. Ему удалось отключиться от остального стола, как результат его сосредоточенности на Дельфине?

Но не поэтому его грифон нервничал. Мистер и Миссис Белгрейв не лгали. Они искренне верили, что проявление львицы Дельфины помогло ей и остальной семье справиться с больюпотери сына. Что это как-то уравновесило чаши весов.

Еще больше встревоженный, его грифон обвился вокруг яркого сияния связи пары, размахивая хвостом.

— Итак, — мистер Белгрейв снова повернулся к Хардвику. — Теперь, когда вы понимаете, о чем я спрашиваю, что вы скажете? В чем почемугрифона?

И Хардвик, взъерошившись, перешел в нападение настолько, насколько это было возможно, не предавая свою пару.

— Забавно, что вы спрашиваете меня о моем почему. Я собирался сказать, что такая концепция мне в голову не приходила, но понимаю, что приходила. Я жил этим годами, даже не формулируя словами. — Он подумал о последних десяти годах: о решениях, которые принимал. О победах. О всей проделанной работе. — Для меня главное — помогать людям. Мой дар, как вы выразились, позволяет мне это делать. Я использую его, чтобы оберегать людей.

— Так вот в чем суть грифонов, да?

— В чем суть этого грифона.

Миссис Белгрейв звонко рассмеялась.

Двери в столовую открылись, и несколько сотрудников отеля вошли, катя тележки с едой. Миссис Белгрейв преувеличенно сжала губы. *Я уже начала удивляться, где же наш завтрак! Честное слово, они называют это обслуживанием?*

Хардвик назвал бы это чертовски хорошим обслуживанием. Они сделали заказы всего несколько минут назад, а блюда выглядели свежеприготовленными, а не так, будто они томились под тепловой лампой, медленно превращаясь в сухари. У него урчало в животе, когда официант поставил перед ним тарелку с хрустящим беконом и горкой яичницы. Даже зелень на гарнир выглядела свежей. Ничего общего с тем разогретым полуфабрикатным мусором, которым он планировал питаться все праздники.

— Выглядит лучше, чем те энчилады⁹, — сказал он Дельфине.

— Несравненно лучше. И кофе приятнее.

— Ты имеешь в виду, его вообще можно пить?

Она улыбнулась, и как раз перед тем, как отвернуться, чтобы принять свою собственную тарелку с едой, ее улыбка изменилась. Она стала немного менее насмешливой и немного более искренней. Островок подлинности между ними двумя, посреди всей неискренности ее семьи.

Затем она ответила на что-то, сказанное бабушкой, и улыбка снова переменилась, вернувшись к тому приятному, совершенно неискреннему выражению, которое она носила в присутствии всех старших родственников. Хардвик нахмурился.