Книга Рождественский Грифон, страница 5 – Зои Чант

Старая охотничья избушка в глуши. Идеальное место, чтобы провести Рождество в одиночестве.

Он поморщился, вспомнив те несколько минут, что провел в городе, прежде чем развернул машину и поехал дальше в горы. Это была автоматическая реакция.

Защитнаяреакция, поправил он себя и вздохнул. Нет смысла ему быть здесь, если он будет лгать самому себе. И даже ложь во спасение ранит в это время года. Замазывать свои проблемы, смягчая слова, не поможет.

Охотничий домик был простым, даже грубоватым. Самая большая комната служила одновременно кухней, столовой и гостиной, с древней чугунной печью. С одной стороны была маленькая спальня, а с другой — ванная и прачечная. На дальнем краю поляны стоял небольшой сарайчик, который, как он предположил, обычно использовали для хранения мяса, и он решил использовать его как сверххолодный склад на время своего пребывания.

По приезде он растопил огонь в большой чугунной печи и был рад обнаружить, что она хорошо прогревает все помещение. Он мог бы вынести и холод, но эта поездка не должна была стать какой-то мучительной епитимьей. Это было убежище. Восстановление.

Хардвик приготовил себе чашку растворимого кофе и опустился на потертый диван. Отсюда он мог бы смотреть в окно на маленькую поляну вокруг домика и, дальше, на круг деревьев, освещенный лишь светом из дома.

Вместо этого он заглянул внутрь себя.

Хардвик был грифоном-оборотнем. В человеческом обличье его внутренний грифон обитал в том, что Хардвик мог описать лишь как его душа. Не то чтобы он стал описывать это кому-либо таким образом, если бы кто-то спросил. Лгать — это одно, но некоторые вещи сугубо личные.

Его душа была такой же, как всегда. Он думал о ней как о комнате внутри его головы. Возможно, гнезде. Обнадеживающе стабильной.

Если он закрывал глаза, то мог видеть там своего грифона. Он знал, что некоторые оборотни слышат своих внутренних зверей,но его грифон был безмолвен. Он выражал свои мысли через жесты — своего рода личный язык знаков, как называл это Хардвик. Жесты и чувства.

В основном чувством была боль.

Была причина, по которой Хардвик проводил конец каждого года в одиночестве. Его грифон не мог говорить, но ему и не нужно было, когда дело касалось того, что он делал лучше всего: вынюхивать ложь. Его чувства были так тонко настроены, что он мог определить, когда кто-то лжет, с расстояния до двадцати футов. В новом году, когда Хардвик вернется к работе отдохнувшим, ложь будет ощущаться как жужжание в затылке или напряженная мышца на шее. Сейчас же, в самое дно декабря? Каждая ложь была как удар молотом по черепу.

Прямо сейчас его грифон все еще был на взводе. Это не удивляло его. Pine Valley стал неприятным шоком не только из-за количества людей, заполнявших его улицы, но и количества оборотней. Для оборотней жизнь среди людей означала почти постоянную ложь о том, кто они.

А на дворе стояло Рождество. Если в году и существовало время, когда люди лгут самим себе и окружающим с особым усердием, Хардвик не хотел об этом знать.

Здесь же, однако, он был достаточно далеко даже от самых отчаянных отдыхающих, так что чья-либо ложь не могла его задеть. Полный покой, впервые за год.

Он закрыл глаза и послал грифону уверенность. Неделя в компании только самого себя — и они снова будут в строю.