Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 156 – Ким Харрисон

— Нет! — вскрикнула Эйприл.

— Да, — прошептала Триск, крепче прижимая девочку, видя, как у неё на шее выступают свежие волдыри. — Он вырубил весь лес, до последнего дуба. А потом украл её, пока она плакала.

Мальчишки пододвинулись ближе, глаза у них были огромные.

— И что она сделала?

Триск подняла подбородок.

— Принцесса Эйприл дождалась, пока принц привезёт её в свой город. А потом использовала свой великий дар — и сожгла город дотла. Принца тоже.

Кэл удивлённо фыркнул из своего угла, а Даниэль тем временем широко улыбался, вскрывая очередной ящик и бросая бумагу в костёр, чтобы поддерживать пламя. Бесполезное стекло летело наружу, в ночь.

— А что стало с людьми? — спросила Эйприл, и Триск тихо покачала её на коленях.

— Люди убежали. Очень далеко. И больше никогда не вернулись.

— А она вернулась домой? — продолжила девочка, глядя на своего единорога.

— Вернулась, — ответила Триск, и Эйприл счастливо вздохнула. — Это заняло много времени, потому что её лошадка хромала. Но да, вернулась. Правда, дома уже никого не было. Родители исчезли вместе с деревьями. Не осталось ни листьев, шепчущих тайны, ни белок, прячущих жёлуди, ни хитрой лисы, ни её друга-выдры.

Эйприл недовольно поджала губы и заставила своего единорога проскакать по руке Триск.

— Глупая сказка, — буркнул один из мальчишек, и Кэл одобрительно хмыкнул.

— Это ещё не конец, — резко сказалаТриск. — Принцесса Эйприл обошла свой опустевший сад, собрала целую корзину желудей и посадила их у каждого пня — надеясь, что, когда деревья снова вырастут, её родители вернутся. — Она вздохнула, не желая отпускать девочку. — Вот теперь это конец.

— Грустно, — сказала Эйприл, тихо, но с детской уверенностью в правде своих слов.

— Большинство сказок грустные, — мягко ответила Триск, склонившись и поцеловав её в макушку. — А теперь иди к маме. Подумай, кем хочешь стать на Хэллоуин, ладно?

Посерьёзнев, Эйприл поднялась, держась за плечо одного из мальчиков, пока шла обратно в тень, к матери. Едва слышный разговор матери и дочери постепенно стих, и Триск осталась сидеть перед бумажным костром, желая, чтобы всё было иначе.

Даниэль тихо сел рядом.

— Не понимаю, чего ты боишься, — сказал он. — Из тебя получится отличная мать.

Триск быстро моргнула, не давая слезам выступить. На другой стороне вагона Кэл отвернулся, лёг и сделал вид, будто засыпает. Триск молча скомкала ещё один лист бумаги и бросила в огонь.

— Когда-нибудь, может быть, — сказала она едва слышно.

— Это была настоящая история, да? — спросил Даниэль. Она кивнула.

— Кроме части про принцессу, — призналась Триск. — Она была тёмной эльфийкой, воспитанной дриадами, где-то в начале двенадцатого века.

Она задумчиво смотрела в пламя. — Сейчас бы её оставили погибать в лесу, но тогда такое было невозможно. Даже её генетическое разнообразие имело значение.

— Духи деревьев? — шепнул Даниэль, наклоняясь ближе. — Они правда существовали?

— Когда-то — да. Сейчас в США их, скорее всего, не осталось, — ответила Триск, бросая в огонь новый комок бумаги. — Говорят, кое-где в Англии ещё сохранились старые рощи, но дриады не переносят загрязнения. Скорее всего, вымерли.

Даниэль молча смотрел на пламя.

— Вас больше, чем нас, — тихо сказал он. — Я думал, вы могли бы что-то с этим сделать.

В Триск вскипело горькое раздражение.