Книга Печенье и когти, страница 33 – Флер ДеВилейни

— Рождество? — тупо переспрашиваю я, выигрывая время.

— Да. Рождество — то самое, что через три дня, Рождество, — она указывает на высокую елку в углу, мерцающую в свете огня.

— Я… ну, нет, — я верчу пустую кружку в руках, желая, чтобы она поглотила меня целиком.

Мама выдыхает с раздражением, упирая руки в боки.

— Бенджамин. Похоже, ты заинтересован в этой молодой женщине. И, насколько я поняла, она здесь новенькая — одна. Никто не заслуживает одиночества на Рождество. Никто, — она поднимается на ноги, решимость тверда в ее позе. — Ты должен пригласить ее. На Сочельник и Рождество.

— Что? — я резко поднимаю голову. Наверняка, я ослышался.

— Ты меня слышал.

— А если она откажется? — требую я, голос резче, чем я хотел. — Ты ее не знаешь. Она упрямая. Настойчивая.

Ведьма, которая не хочет тебя. Не по-настоящему. Не так, как ты хочешь ее.

— Если она откажется, то это ее выбор, — мама пожимает плечами.

Я провожу рукой по лицу.

— А если ей нужно работать?

— Я точно знаю, что весь городок закрывается на Сочельник и Рождество, — парирует мама, не сбавляя напора.

Я выдыхаю безрадостный смешок.

— И что, ты хочешь, чтобы я просто появился у ее дома, как какой-то сталкер? Эй, мы только встретились, но как насчет того, чтобы провести Рождество в доме, полном медведей?— я широко раскидываю руки для большей выразительности.

Бабушка хлопает себя по колену и хохочет, раскачиваясь на диване.

— Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы увидеть выражение ее лица, когда ты это спросишь.

— Бабушка.

— Городок у нас не такой уж большой, — продолжает мама, игнорируя меня. — Гарантирую, если ты заскочишь сначала к Гарри, тот любопытный старик будет знать, где она работает.

— Гарри? —наконец подает голос отец со своего кресла. — Не видел его лет сто.

— Он передавал привет, — автоматически говорю я, радуясь смене темы. — Сказал, скучает по вашим вечерам.

Отец усмехается, глаза теплые от ностальгии.

— Что ж, тогда решено.

— Что решено? — настороженно спрашиваю я.

— Что тебе нужно выспаться, — объявляет мама, отряхивая руки, будто вопрос закрыт. — Затем завтра ты и Нейтан доделаете работу по дому, а после ты и отец поедете в город. Я составлю список. Хэйзел еще не знает, но она не проведет Рождество в одиночестве.

Сердце спотыкается.

Комната гудит от болтовни моей семьи, планы уже крутятся, но все, что я слышу, — это эхо смеха Хэйзел в памяти — ощущение ее дрожащей руки в моей, когда она пыталась встать на травмированную ногу, то, как ее губы разомкнулись от удивления под омелой.

Хэйзел в этом доме. В моем доме. Хэйзел на Рождество. Хэйзел, сидящая напротив меня за нашим столом, окутанная теплом моей семьи, будто ей здесь место.

Мысль одновременно восхищает и ужасает меня. Потому что если она скажет «да» — если она придет — не будет возможности притворяться, что она просто ведьма, случайно ворвавшаяся в мою жизнь. Не будет возможности притворяться, что я не хочу ее, до самых костей.

Не будет возможности притворяться, что она не наша пара. Они почувствуют это в тот же миг, когда встретят ее.

А если она скажет «нет»…

Я ставлю кружку, кулаки сжимаются от боли в груди.

Так или иначе, завтра все изменится.

ГЛАВА 11

Хэйзел

Колокольчик над дверью звякает, когда я вхожу в магазин, теплый запах сахара и шоколада окутывает меня, словно объятие. Лодыжка почти не ноет после еще одного дня отдыха, хотя я ее туго забинтовала в ботинке для дополнительной поддержки. Легкая пульсация напоминает о моем злоключении, но по сравнению с тем, как она болела пару ночей назад — это сущий пустяк.