Книга Хозяин Зимы, страница 71 – Ирена Мадир

Неждан бережно придерживал ее, внимательно вглядываясь в лицо. Его влажная рубашка липла к телу, обрисовывая рельеф мышц, с волос капало не переставая. Он замерз не меньше, кожа его стала почти ледяной. Его пальцы прошлись по щеке Севары, убирая мокрую прядь с лица.

– Как ты, моя госпожа?

Ответом стал растерянный кивок, что вполне удовлетворило Неждана. Он вздохнул облегченно и медленно поднялся, подхватив Севару на руки. Она сопротивляться не стала. Подняться самостоятельно вряд ли бы вышло, шагать точно не получилось бы, а уж пройти в гору и потом еще по тропке к карете – задача вовсе неисполнимая.

Севара обняла Неждана за шею, уткнувшись носом ему в плечо. От него пахло рекой и ее морозным горным течением, но привычный аромат мяты все еще доносился отголосками, успокаивая.

Каким-то невероятным образом Неждан умудрился распахнуть дверь кареты при помощи ноги, а затем усадил внутрь Севару и вытащил из нижнего ящичка плед, чтобы накинуть на хозяйку. Она шмыгнула носом, подняв голову и заметив его обеспокоенный взгляд. Неждан склонился, сжал ее плечи и начал растирать их, заставляя жар бежать по телу.

Севара не препятствовала, она устало прикрыла глаза, позволяя чужим ладоням грубо пройтись по рукам и спине. Так становилось теплее.

– Мокрую одежду лучше снять, – пробормотал вдруг Неждан. – Оботрись этим пледом, там второй. Им после накройся.

– А т-ты? – подрагивая, спросила Севара.

– Я закаленный, – улыбнулся Неждан. – А если что, ты потомбольничный оплатишь.

Трясясь и едва не рыдая от пережитого, она захихикала.

– Справишься сама? Я отвяжу Корюшку, и в путь…

Севара кивнула и, когда дверь экипажа закрылась, кое-как стянула сырое липкое платье. Сорочку решила оставить. Хоть и мокрая, а совсем нагой быть под пледом не хотелось. Укутавшись, Севара опустилась на сиденье. Она едва ли могла находиться в сознании, потому откинулась на спинку и тут же погрузилась в спасительный сон.

Как они добрались до поместья и за сколько, она не знала. Весь путь провела в забытьи, приоткрыв глаза, лишь когда Неждан заносил ее внутрь дома под причитания Забавы.

Полностью отогнала мутную дрему Севара только в момент, когда Оленя начала переодевать ее в сухое. Почти сразу послышалась просьба деда Ежи, чтобы сказали ему, когда спустить хозяйку к кухонной печи – единственной, которая топилась и сейчас. Но Севара, держась за Оленю, доковыляла туда сама. Села на стул к теплому белому боку печки. Забава накрыла ее пушистым пледом и выдала толстые вязаные носки.

На кухне было светло, тепло, пахло выпечкой и свежестью ветерка, влетавшего в распахнутое окно. Оленя деловито поставила греться чайник, дед Ежа принес смородины, а Забава вытащила мед. Слуги ходили туда-сюда уже молча, чтобы не нагнетать.

Слуги. Люди. Хорошие люди. Они беспокоились. Севару это грело не хуже печи. Она беспомощна перед буйством воды, перед Хозяином Зимы, но вот рядом ходили люди, искренне за нее переживающие.

Забава остановилась рядом, погладила ее по голове и прошептала:

– Ничего-ничего, лапушка. Сейчас чаечек попьешь, станет лучше.

Севара подняла на нее глаза, в которых застыли слезы. Она была растрогана, а еще морально истерзана, потому не могла сохранять лицо, как обычно. Всхлипнув, Севара уткнулась в плечо Забавы. Та приобняла ее, растирая спину и приговаривая что-то успокаивающее. Оленя присела на корточки рядом, взяла за руку и протянула платок. Дед Ежа неловко мялся рядом. Не зная, куда себя деть, он сам принялся готовить чай. Подал с немного растрепанной мякотью ягод, плавающей внутри: