Книга Хозяин Зимы, страница 172 – Ирена Мадир

– Она находится на попечении Меловой ведьмы, и если та решит помочь своей ученице, так и будет, – спокойно ответил Хозяин Зимы.

Он не удивился вообще ничему: ни существованию такого места, ни жутковатой старухе, ни марам…

– Я думал, они не тени, – проронил Лед.

– О, поверь, если Нокармот решит их использовать как солдат, они облачатся в доспехи. А после… Скажем так, сражаться с теми, кто может в любой миг раствориться в воздухе, а затем очутиться у тебя за спиной, – сомнительноемероприятие, – поморщился Хозяин Зимы, потирая плечо.

– Ты сражался с ними? – не удержалась Севара.

– Я вел за собой малахов… Все мы стали узниками Осидеста. Меня заключили тут, а мое войско осталось в безднах… Забавно, что людишки выдумали себе единого Морока, чтобы оправдать свой ужас перед каждым малахом, который стоил целой человеческой армии!

– Хочешь сказать, что Морок – это собирательный образ малахов? И не один жуткий дух сидит в недрах материка, а несколько? – ужаснулась Севара. Оказывается, все легенды на чем-то основаны, но частенько правда открывала куда более жуткую картину.

– Не стоит так переживать. Бездны – тюрьмы малахов – запечатаны, и каждую печать охраняют гомункулы. По крайней мере, так было раньше…

Севара потерла лоб. Еще немного, и у нее начнется мигрень от такого небрежного раскрытия правды. Впрочем, можно ли винить этих существ, которые лично наблюдали падение Первого, сражались с марами и видели богов?

Хозяин Зимы снова облачился в мантию и корону, он почти не покидал замок. Севаре казалось это чем-то вроде добровольного заточения, Вьюга тоже отметила это:

– Когда он был недоволен мной, он запер меня в башне. Теперь папа, похоже, недоволен собой, вот и запер себя в замке.

Совсем немного его было жаль, но в целом Севара сочла, что так будет всем лучше. Хозяин Зимы явно научился ценить то, что у него уже было, – его детей. И все трое ни капли не злились на него. Севара подозревала, что отчасти это связано с его силой, однако отмела это предположение. Она не ощущала к нему привязанности, зато продолжала ощущать ее ко Вьюге. Может, в ней говорила и частичка Неневесты, а может, как и птички Вьюги любили ее, так и Севара делала это. Так или иначе, а они очень сдружились и даже иногда вместе прогуливались и выходили в люди. Севара представляла Вьюгу своей кузиной, и все верили.

Что касается родственников, то на следующий день после воскрешения Севара «пробудилась» и в поместье. Иллюзия была заменена ею настоящей, и уже у входа она столкнулась с бабушкиной камеристкой.

Несколько дней после этого прошли в трогательной обстановке, когда общая радость наполнила дом. Бабушка промакивала платком слезы, продолжая улыбаться. Она позволила себе расплакаться по-настоящему лишь наедине со своей внучкой, а остальное время стараласьсдерживать порывы. Забава же не держала в себе ничего, потому разрыдалась так, что деду Еже пришлось успокаивать ее еще пол-отреза. Впрочем, он и сам украдкой смахнул слезинку. Да что говорить, если даже незнакомые новые слуги, которых наняла бабушка, переняв общее настроение, нет-нет да всхлипывали.

Когда целители убедились, что их пациентка жива-здорова, прибыли и Вер Мореславович с Радмилом, чтобы лично засвидетельствовать чудесное пробуждение. Последний задумчиво смотрел на Севару, но молчал. Вероятно, маг о чем-то догадывался, но высказываться не спешил ни тогда, ни по прошествии времени.