Книга Стажерка в наказание, или Академия Безликих, страница 21 – Лея Кейн

— Но папа запретил мне бродить по дому.

— Я разрешаю. А я тут тоже хозяи-йка! — Я развернулся, задрал платье повыше и продолжил подъем. — Ты идешь? Или мне самому купать твое красивое и умное тельце в нежной, пышной пенке?

— Рискни! — пригрозила она моим грубым басом, каким я порой рявкал на шпану.

— И что ты мне сделаешь? — не удержался от смеха я.

— Я… Я… — растерялась златородная, перебирая моими мощными ногами по ступенькам. — Я перед всей академией поставлю под сомнение то, что ты мужик! Да, совершу каминг-аут от твоего лица. Знаешь, что это такое?

— Знаю-знаю, — ни на секунду не замешкался я. Зря она губу раскатала, что я испугаюсь. Меня трудно взять на понт, а на угрозы я не ведусь. — Чудный шанс быть своим среди девочек.

Златородная закатила глаза и, обойдя меня, уверенно двинулась по коридору.

— Привыкаешь к моему телу, — заметил я. — Правда же, оно крутое?

— Мешок с картошкой, — проворчало мое крутое тело, толкнув дверь комнаты.

Не успел я проследовать за ним, как в коридоре появился старушечий силуэт в длинной белой сорочке и чепце. Держа свечку в сухой руке, она сощурила окруженные глубокими морщинами глаза и прохрипела:

— Варюшка, ты вернулась, девочка.

Мое тело мгновенно юркнуло в темноту комнаты, прижалось спиной к стене и начало руками показывать, что его тут нет. Берегла наша златородная нервы своей бабули. Боялась, что ту удар хватит, если она вдруг узнает, что у ее внучки, которой на минуточку двадцать два, может быть личная жизнь, парни, а то и вжик-вжик по-взрослому!

— Ты с подружкой?

Я улыбнулся:

— Можно сказать и так.

— Не засиживайтесь допоздна, — зевнула бабуля, зашаркав пушистыми тапками по полу. — А то не заметите, как рассветет, пока будете секретничать о ма… апхчи!

— О мальчиках? — договорил я за нее.

Она платочком утерла нос и удивленно вскинула седые брови:

— О магии, Варюшка! Какие могут быть мальчики в твоем возрасте?!

Действительно, какие мальчики в этом возрасте. Пора бы о мужчинах задуматься!

— Ладно. Ступай. Я тоже спать пойду.

Едва бабуля скрылась за дверью своей спальни, как златородная схватила меня за плечи и перетащила через порог.

— Мальчики?! —прошипела разъяренно. — Думай, что несешь!

Я кинул взгляд на свои руки, вцепившиеся в эти хрупкие плечи, и усмехнулся:

— Отпусти. Если не хочешь, чтобы я закричал: «Насилуют».

Златородная разжала пальцы, к которым еще не привыкла, и опять зашмыгала в темноте носом.

— Черт, черт, черт, — заругалась на мирском наречии, по памяти ориентируясь в комнате.

Пока я сообразил, как материализовать магию зажигания свечей, она уже уселась посреди кровати с кучей мягких подушек. Под полупрозрачным балдахином, слегка колыхаемом заползающим в открытое окно ветром. Обнимала плюшевую крысу и утирала ее длинным хвостом слезы с моего лица.

— Я не хочу-у-у быть тобо-о-ой! — взвыла она, не щадя мое тело.

Я предусмотрительно закрыл дверь и, сняв жуткие туфли, расслабил коротенькие пальцы с аккуратным маникюром. Бедные девушки: как они терпят целыми днями в такой обуви? Кстати, бельишко тоже — та еще мука. От ажура чесались ягодицы, а лифчик вообще напоминал конскую сбрую.

Увидев в углу комнаты большое зеркало, я решил полюбоваться собой. Вернее, телом златородной.

Да, это была именно она. Помятая, грязная, лохматая, но она.