Книга Стажерка в наказание, или Академия Безликих, страница 20 – Лея Кейн

— Ну! — Профессор хлопнул себя по бедрам. — Беги к себе, а я велю разогреть для тебя ужин и приготовить магистру Рейнфриду комнату.

К себе — это куда?

Я доплелся до широкой, воистину королевской лестницы, задрал лицо и присвистнул. Особняк у Аверардуса был роскошным. Настоящий дворец, доставшийся ему в наследство от титулованной жены.

Никто точно не знал, от какой хвори она прибралась. Поговаривали, что даже похороны были закрытыми. Но в память о ней скорбящий муж возвел мраморную статую в реальный рост. Первое время изваяние стояло посреди главного двора академии. Увы, хулиганистые студенты начали рисовать на ней, царапать и прилеплять жвачки, а птицы справляли нужду. Аверардус перетащил памятник на свой двор, где тот подвергся последствиям непогоды и перепадам температуры и был перемещен в дом, заняв почетное место между двумя увитыми плющом колоннами, впереди стены с портретами прежних хозяев.

Жуткое,надо признать, зрелище. Склеп в главном коридоре дома.

— Варенька, все хорошо?

Никогда раньше не слышал столько заботы в голосе Аверардуса. Академия загибалась, но он и пальцем не пошевелил, чтобы что-то исправить. Давно пустил все на самотек и просто отрабатывал последние годы до пенсии, не переусердствуя.

— Ты прости меня, что отдал тебя этому дрянному магистру.

— Дрянному?

Обсуждая меня с другими преподавателями, Аверардус позволял себе менее оскорбительные высказывания. А тут не пытался даже понизить голос, зная, что тот самый дрянной магистр стоит за его спиной.

— Если бы я знал, чем обернется эта экскурсия… Ребята с курса сказали, вы много спорили.

— Возможно, — не стал отрицать я. — Но это исключительно моя вина. Я, скажем так, была предвзята к безликим. А магистр Рейнфрид спас меня, рискуя собственным здоровьем и жизнью.

— Весьма удивительно, — хмыкнул он, покосившись на мое тело, в глазах которого взрывалось возмущение.

— Ты мне не веришь?

— Что ты, Варенька! Верю! — Профессор раскрыл свои объятия, чтобы снова потискать меня, но я ловко проскочил через несколько ступенек.

— Вы хотели разогреть для меня ужин, папенька. — Прозвучало так, будто я с ним заигрываю. Аж не по себе стало. — Я так голодна, что зарубала бы целого кабанчика.

— Кабанчика, — задумчиво покивал он, с пыхтением разворачиваясь. — А вы, магистр, будьте здесь и помните, что в гостях.

Запрыгнувшая на перила кошка с важным видом посмотрела на меня, сверкая своими глазищами. Она явно чуяла подвох. Насквозь меня видела. И была готова вспороть когтями, чтобы вынуть чужую душу.

Аверардус ушел, а мое тело уперло руки в бока, потребовав ответа:

— Что еще за исключительно моя вина?! Я к безликим не предвзята. Я реально смотрю на вещи.

— Пойду догоню папуса, скажу ему, что во всем виноват магистр. Пусть он отправит его под суд, и мы уже никогда не вернем себе свои тела. Ты этого хочешь?

Насупилась. Уяснила, что профессору лучше не злиться на меня, а то укатит его доченька в ссылку.

— Перестань называть моего отца папусей, папулей, папенькой, папусом, — зафырчала она. — Папа. И никаких мимимишностей. Я же не принцесса, витающая в облачках.

Я глянул на подол платья и усмехнулся:

— Но ты не прочь розового цвета.

— Чтоб ты знал, розовый —символ доброты, силы, открыленности и любви…

— Ага, к самой себе. Давай показывай мне, где твоя комната.