Книга Психо-Стая, страница 248 – Ленор Роузвуд

Низкое мурлыканье рокочет в его груди.

— Я бы точно от такого не отказался, — говорит он натянутым голосом. — Но… ты уверена, маленькая омега?

Тревога в его голосе, даже когда он явно борется за самообладание — вот почему я его простила. Потому что за всеми этими острыми гранями и опасными улыбками ему не плевать. Ему всегда было не плевать.

— Уверена, — твердо отвечаю я, уже расправляясь с его ремнем. — Я хочу этого. Я хочу тебя.

У Валека перехватывает дыхание, когда я освобождаю его из тесноты брюк. В моей руке он твердый и горячий, на проколотой головке уже блестит капля смазки. Я и забыла, как мне нравятся его пирсинги на члене. Я провожу большим пальцем по головке, размазывая влагу вокруг металлических штифтов, и он стонет.

— Блять, — выдыхает он, откидывая голову назад.

Я начинаю ласкать его, поражаясь бархатистой мягкости кожи поверх стальной твердости. Он прислоняется спиной к скале, и я вижу, как он старается не дышать, чтобы не потерять контроль.

Моя рука медленно движется вверх-вниз по всей длине, смакуя ощущения. Его неровно остриженные белые волосы падают на серебряные глаза, пока он наблюдает за мной, тяжело дыша; грудь быстро вздымается и опускается. Запах его мускуса альфы становится сильнее с каждой секундой.

Я опускаюсь перед ним наколени, и его вдох становится отчетливо слышным. Его руки сжимаются в кулаки, кончики пальцев впиваются в грубый камень скалы. Напряжение в каждой линии его тела проступает резким рельефом — он борется за то, чтобы не шевелиться.

Я наклоняюсь, обдавая его член своим дыханием. Он такой твердый, головка налилась кровью и блестит. Я слизываю каплю языком, пробуя его на вкус, и Валек шипит сквозь стиснутые зубы.

— Сука, — стонет он. — Маленькая омега, ты меня в могилу сведешь…

Я улыбаюсь ему, не разрывая зрительного контакта, и обхватываю губами головку. Металл пирсинга холодит язык — восхитительный контраст с жаром его кожи. Бедра Валека непроизвольно дергаются вперед, и мне приходится упереться руками в его бедра, чтобы не поперхнуться.

— Прости, — хрипит он. — Так долго не было… ты такая классная…

Я утвердительно мычу, и от этой вибрации он содрогается. Медленно я заглатываю его глубже, втягивая щеки. Солоноватый вкус наполняет рот, когда предэякулят стекает мне в горло.

Надо мной Валек окончательно рассыпается на части. Его голова откинута назад, обнажая длинную линию горла. Грудь ходит ходуном от рваных вдохов. Но больше всего на меня действуют звуки, которые он издает. Низкие, отчаянные, сдавленные рыки, которые он явно пытается задушить в себе.

Как раз когда я начинаю гадать, не услышит ли его кто-нибудь, он зажимает рот рукой и прикусывает её, заглушая рычание. Я чувствую прилив гордости от того, что смогла так лишить его контроля. Великий Валек, поверженный моим ртом.

Я задаю ровный ритм, водя головой вверх-вниз по всей длине. Мой язык очерчивает пирсинг на головке при каждом движении вверх, отчего мускулистые бедра Валека дрожат и дергаются под моими руками. Его свободная рука ложится мне на затылок, запутываясь в волосах — не давит, просто мягко направляет.

Я смотрю на него из-под ресниц. От этого зрелища кружится голова. Глаза Валека плотно зажмурены, лицо превратилось в маску изысканного экстаза. Рука всё еще крепко прижата ко рту, но я вижу, как ходит его челюсть — он сдерживает стоны зубами.