Книга Психо-Стая, страница 166 – Ленор Роузвуд

Торговец не выглядит убежденным, но на монеты не жалуется. Когда мы отходим от лавки, я оборачиваюсь и вижу, как он поднимает их к солнцу, дивясь тому, как они ловят свет.

— Как любопытно, — замечает Валек Чуме на ходу. — Неужели твоя семья не столь великодушна, какой кажется?

Чума бросает на Валека неуютный боковой взгляд.

— Мой отец не был таковым. А Азраэль всегда был… излишне серьезным. Но он никогда не был жестоким. Если только что-то не изменилось за время моего отсутствия. — Он поворачивается ко мне, вынимая кинжал из-за пояса. — Вот. Его нужно разрезать на дольки, вот так…

— Не, мой способ быстрее, — говорит Виски, выхватывая гранат у Чумы. Он разрывает его голыми руками, и фрукт распадается на несколько частей. Красный сок течет по его ладоням, пока Чума одаряет его осуждающей гримасой. Особенно когда брызги сока попадают на безупречно белый китель Виски.

— Полагаю, так тоже можно, — сухо роняет Чума.

— Осторожнее. Эта херня отстирывается пиздец как плохо, платье испортишь, — говорит Виски, протягивая мне сочную дольку. Мякоть внутри бледно-желтая и сетчатая, усыпанная зернами самого ярко-красного цвета, который я когда-либо видела. Теперь понятно, почему Валек сравнил их с кровью.

Я собираюсь откусить прямо так, как от яблока, и Виски лает смехом.

— Не так, — говорит он. — Эта желтая дрянь горькая. Ты её есть не захочешь. Ешь только зерна. Вот так. — Он выковыривает одно из сетчатой мякоти, подбрасывает в воздух и ловит ртом.

— Выпендрежник, — бормочет Чума. Виски скалится ему:

— Тебе же нравится.

Я подцепляю одно из сияющих зерен и отправляю в рот через бисерную вуаль. Взрыв вкуса шокирует. Сладкий и терпкий одновременно, сложный настолько, что я и не знала, что фрукты такими бывают. Зернышки приятно хрустят на зубах.

— Ого, — мямлю я, тянясь за следующим. — Это просто…

— Хорошо? — спрашивает Виски, раздавая дольки остальным альфам, прежде чем выдрать пригоршню зерен из своей части.

— Потрясающе, — поправляю я его, наслаждаясь каждым маленьким взрывом вкуса.

— Поаккуратнее с белой тканью, — ворчит Чума, держа гранат так, словно ярко-красный сок может поджечь его белые перчатки.

Мне не нужно видеть рот Валека, чтобы понять — он ухмыляется. Блеск в его глазах безошибочен еще до того, как он стягиваетшарф вниз, чтобы совершить нарочито яростный укус, вгрызаясь в свою дольку вместе с горькой мякотью.

— Сдайся, принцесса, — мурлычет он, и сок окрашивает его губы так, будто он вампир, только что перегрызший жертве горло. — Мы все дикие звери, даже ты. Вот почему тебе так не по себе рядом с нами.

Чума стреляет в Валека раздраженным взглядом.

— Ты мне больше нравился, когда не пытался философствовать.

Я подавляю смех, закидывая в рот еще несколько зерен. Призрак делает то же самое; его массивные руки удивительно осторожны, когда он выковыривает зернышко и прячет его за шарф. Впрочем, это не должно удивлять, учитывая, какой самоконтроль он проявил во время нашей первой близости.

От этого воспоминания мое лицо снова обдает жаром.

Валек издает мрачный смешок и поворачивается ко мне:

— Во Вриссии есть легенда о гранате. Одна омега съела шесть зерен в подземном мире и стала королевой мертвых. — Он порочно улыбается. — Может быть, ты тоже станешь королевой чего-нибудь, а?