Книга Психо-Стая, страница 12 – Ленор Роузвуд

Мой взгляд скользит по каждой камере, мимо которых мы проходим, в поисках хоть каких-то признаков жизни. Двери распахнуты, замки мертвы. Нет питания — нет изоляции. Эта тишина пугает меня больше, чем крики. Крики хотя бы означают, что кто-тоещё жив.

Взгляд цепляется за искорёженный металл. Я смотрю в сторону камеры, где держали того чудовища в железной маске. Стены изорваны в клочья, глубокие борозды выдраны в усиленной стали, словно это была бумага. Цепи вырваны прямо из чёртовых стен.

Что-то настолько мощное, вырвавшееся на свободу, кардинально меняет нашу тактическую обстановку. Сила, необходимая, чтобы разнести эти усиленные камеры…

Ещё один толчок сотрясает здание, когда я спускаюсь за Виски по лестнице. Я упираюсь в стену, считая секунды, пока дрожь не стихает.

Восемь.

Девять.

Десять.

Интервалы между толчками сокращаются.

Это место долго не продержится.

Пока мы идём, мои пальцы начинают отбивать по бедру ритм, о котором я не вспоминал годами. Девять бусин — пауза. Девять бусин — пауза. Ритм молитв чёток, которым меня учила мать, когда я ещё верил хоть во что-то, кроме науки и насилия.

Пусть Призрак будет с ней. Пусть этот дикий зверь, который пугает даже меня, каким-то образом добрался до неё первым.

Ирония от меня не ускользает. Всё это время я боялся, что Призрак что-то сделает с Айви в одном из своих приступов ярости. А теперь молюсь, чтобы она была в безопасности в его руках — пока он потрошит это ебаное место изнутри наружу.

Девять бусин — пауза.

Девять бусин — пауза.

Старая привычка, всплывающая в момент кризиса.

Как тревожно.

Я думал, что давно перерос это.

Глава 3

ТЭЙН

Хаос встречает нас в тот же миг, как мы выходим в коридор внизу лестницы. Повсюду охрана — роятся, как шершни. Медперсонал мечется из комнаты в комнату, собирая самые важные фрагменты своей грязной работы.

По трескающемуся полу рассыпаны разбитые флаконы и банки.

Вывалившиеся органы.

Пациенты с верхних уровней носятся без контроля — кусаются, хохочут.

Голый пациент стоит на столе, раскинув руки над головой, бёдра дёргаются, вставший член крутится мельницей. Он победно вопит, а на конце его штатива от капельницы, как трофей на копье, насажена свежесрубленная голова врача.

Я переступаю через дёргающееся тело, которому эта голова принадлежала. Ботинки скользят в растекающейся луже крови. Украденная форма уже пропитана алым, но теперь это не имеет значения. Наше прикрытие давно полетело к чёрту.

Мимо нас проносится ещё один охранник, даже не глянув в нашу сторону — слишком занят бегством от сбежавшего пациента, который с безумным хохотом несётся за ним голышом, волоча за собой трубки от капельниц и размахивая… гранатой.

Нет.

Не гранатой.

Горстью дерьма.

Чума слышно давится и выглядит так, будто предпочёл бы гранату. А для нас — идеально. В этом безумии мы растворяемся без следа.

— Сюда, — бормочу я, ведя нас к лестнице, уходящей в подвальные уровни.

Пол под ногами стонет с каждым шагом, всё здание содрогается, будто рожает ад.

Мы проходим половину коридора, когда нас замечает отряд охраны. Их командир выходит вперёд, винтовка поднята.

— Стой! Дальше проход запрещён. Нижние уровни скомпрометированы.

Я не останавливаюсь. Виски и Чума шагают рядом. Палец охранника сжимается на курке.

— Я сказал стоять! Конструкция разрушается. Никто не спускается…